Диана снова оглянулась на краснокожего. Он уже разжег костер. А теперь аккуратно обрывал листья с длинной рябиновой ветви, явно изготовляя удилище.
Не тратя времени на дальнейшие размышления, Диана отшвырнула попону и бросилась бежать.
Она одолела не более сорока ярдов, когда краснокожий настиг ее и прижал к груди. Диана мгновенно извернулась, очутившись лицом к нему, и гневно закричала, но тут же умолкла, потому что индеец обхватил ладонью ее горло, прижал ее затылок к своему согнутому локтю, заставил Диану поднять голову и посмотреть прямо в его темные, пронзительные глаза.
Он мягко сжал двумя пальцами ее горло, давая почувствовать бешеную силу, таящуюся в его руке. Ледяной холод пробежал по спине Дианы, когда яркий солнечный луч сверкнул на широком серебряном браслете, охватывающем запястье индейца.
Да, если ему вздумается, он может вытряхнуть из нее жизнь в одну секунду. Именно это он и хотел ей сказать. И хотел, чтобы Диана поняла это и запомнила. У нее не было шансов в борьбе с ним. Ни единого. Он мог убить ее одной рукой.
С трудом проглотив комок, Диана со злостью кивнула и сказала:
— Я поняла тебя, Чудовище.
Не успели эти слова слететь с ее губ, как пальцы индейца разжались. Боясь шевельнуться, пока он был так близко, Диана замерла… ее тело прижималось к телу индейца, голова все еще лежала на сгибе его локтя.
Но рука краснокожего не оставила ее горло. Она скользнула по нему, погладила ключицы, неторопливо продвигаясь к груди. Диана нервно прищурила глаза и приказала ему прекратить это. Но он не обратил внимания.
Взгляд стал дерзким и напряженным. Рука мед ленно скользила по груди Дианы к талии…
А потом все кончилось.
Высокий индеец отпустил Диану так внезапно, что она едва удержала равновесие. И изумленно уставилась на него, когда он небрежно повернулся к ней спиной и пошел прочь. Еще минуту-другую Диана стояла на месте, потрясенная его превосходством, разгневанная его высокомерием. Ей придется хорошенько подумать, прежде чем она совершит новую попытку к бегству!
Диана вернулась к пещере.
Она опустилась на землю возле костра, обхватила руками колени, думая о том, что ей ужасно хочется есть и пить. Словно прочитав ее мысли, краснокожий поднял с травы флягу, обогнул костер и присел рядом на корточки. И протянул ей флягу.
Но Диана отказалась. Он пожал плечами, поднес флягу к губам и стал пить. Когда Диана увидела, как холодная чистая вода льется в его открытый рот, ее ненависть возросла стократно. Он был просто чудовищем, наглым выродком!
Стиснув зубы, она вскочила и направилась к ручью. Опустившись на колени на берегу холодного прозрачного потока, она попыталась зачерпнуть воду ладонями и поднести ее к губам — но безуспешно. Она повторила попытку, но в пригоршне каждый раз оставалась лишь капля-другая.
Диана подскочила, когда индеец внезапно похлопал ее по плечу. Он встал на колени рядом с ней, наклонился вперед, зачерпнул полную пригоршню воды и предложил Диане. Диана бешено затрясла головой, надеясь, что он поймет — она не станет пить из его грязных рук, даже если ей придется брести целую неделю по Сахаре!
Индеец выплеснул воду обратно в ручей. И под пристальным взглядом фиолетовых глаз Дианы распластался на поросшем травой берегу. Опираясь на локти и ладони, он опустил голову к самой воде. Прядь волос упала в ручей, но индеец, похоже, не заметил этого. Он приблизил темное лицо к воде и начал лакать, как кошка, едва касаясь губами.
Потом он поднял голову и снова встал на колени возле Дианы. Глядя на нее в упор, он вытер губы тыльной стороной ладони и жестом указал на ручей. Он подзадоривал ее, предлагая попробовать сделать то же самое и, возможно, надеясь, что она свалится головой вперед, в воду.
Диана бросила на него унылый взгляд, надменным жестом заправила волосы за уши и уверенно растянулась на животе. Повторяя все движения краснокожего, она уперлась руками в траву, поерзала на локтях, выбирая удобную позицию, и наклонилась к воде.
Она застонала от огорчения, когда тяжелая прядь длинных вьющихся волос упала в воду. Но ловкие пальцы индейца быстро подхватили локон, прежде чем тот успел намокнуть. Диана осторожно наклонилась, захватывая языком освежающую, холодную воду. Она втягивала ее пересохшими губами, а ее захватчик тем временем держал ее черные волосы.
Когда жажда была утолена, Диана подняла голову, выпрямилась, опираясь о землю, — точно так же, как это делал индеец, — и села на корточки. Одарив краснокожего торжествующей улыбкой, она забрала свои волосы из его руки и перекинула их через плечо.
И тут же съежилась от страха, потому что его пальцы потянулись вдруг к ее лицу. Диана отпрянула, насколько это было возможно в ее положении, но рука индейца следовала за ней. Наконец его указательный палец коснулся маленького носика и смахнул повисшую на нем сверкающую каплю воды.
— Спасибо, Чудовище, — неохотно пробормотала Диана.
Кивнув, он смотрел, как она наклонила голову и промокнула лицо измятой юбкой пурпурного платья.
Выражение его черных глаз смягчилось, стало неотразимо обаятельным. Легкая улыбка тронула жесткие и в то же время чувственные губы дикаря.
Глава 18
Но Диана не видела этого.
К тому времени, как она подняла голову, ни следа нежности не осталось в его темных глазах. Губы сжались в суровую линию, лицо застыло в непроницаемой маске.
Он указал рукой на ручей, потом на Диану, потом потер ладонями длинные руки и грудь. Пантомима была предельно ясна. Он предлагал ей искупаться в ручье.
Диана фальшиво улыбнулась. Потом заговорила наимягчайшим, наидобрейшим тоном:
— Чудовище, я не стану купаться в твоем присутствии, даже если мне целый год придется оставаться немытой! — Продолжая улыбаться, она встала на ноги, посмотрела на индейца сверху вниз и добавила: — Уж поверь, никогда этого не будет — чтобы я сняла с себя одежду, а ты при этом ошивался где-то поблизости!
Она повернулась и пошла к костру, надеясь, что он-то захочет искупаться. Тогда Диана могла бы стащить его скудную одежду, вскочить на лошадь и ускакать, оставив его нагим и босым!
Но ничего подобного не произошло, и Диана ничуть этому не удивилась. Она и не предполагала всерьез, что дикое, первобытное существо интересуется чистотой тела.
Краснокожий поймал форель и зажарил ее на открытом пламени костра. Он лишь безразлично пожал плечами, когда Диана отказалась даже попробовать рыбу. Он уселся рядом с Дианой, скрестив ноги, и с аппетитом съел форель.
Затем с отсутствующим видом погладил живот, вздохнул и довольно потянулся. Диана сидела, внутренне сжавшись и стараясь сохранять такое же бесстрастное выражение, как у краснокожего.
