— Прекрати, Мэтт! Кто-нибудь услышит!
— Ну и что? Это жизненно важная информация о сексе и здоровье. Пусть слышат все! Черт возьми, а я и не знал, что так можно…
Кэрри схватила журнал, но Мэтт вырвал его из ее рук.
— Отдай, пожалуйста! — взмолилась она, заметив, что сидевшая неподалеку супружеская пара средних лет перестала разговаривать и с любопытством смотрит на них.
Мэтт уже стоял на ногах и держал журнал на уровне своей головы.
— Что-о она ему сделала? О Боже, оказывается, я прожил жизнь впустую, так и не испытав настоящего удовольствия!
Кэрри подпрыгнула, пытаясь достать «Космо», но Мэтт оказался проворнее. Она захихикала.
— Ну, нет, так не бывает! К сожалению, этот способ невозможен с медицинской точки зрения. Здесь нарушена анатомия.
Кэрри смеялась и сердилась одновременно.
— Хватит надо мной издеваться, — простонала она.
— Ага, теперь ты покраснела!
— Нет!
Наконец, Мэтт протянул ей журнал.
— Знаешь, Кэролайн, я просто в шоке от тебя. Ты читаешь какие-то совершенно непотребные вещи. Хочешь прогуляться сегодня вечером? — неожиданно предложил Мэтт.
Этот вопрос застал Кэрри врасплох.
— А куда мы пойдем? В паб или по клубам?
— Не то и не другое.
— Куда же тогда?
— Увидишь.
— Ты ничего не хочешь сказать?
Кэрри молчала, онемев от удивленного восхищения. То, что открылось ее глазам, было красиво, странно, сюрреалистично…
— Это театр, — подсказал Мэтт.
— Да, я вижу.
Они стояли на маленькой каменной платформе на вершине морской скалы и смотрели вниз, на театр, который был буквально вырезан из гранита. Крутая лестница тянулась между проходами и скамьями с сиденьями из травы. Зрительный зал, сцена, даже маленький балкон Джульетты — все было вырублено из цельного камня. Задником служил Атлантический океан. Волны с шумом набегали на скалы под сценой, в небе кричали чайки.
— Это просто невероятно, — наконец, выдавила Кэрри.
— Тебе нравится?
— Подумать только: в таком диком месте — и вдруг настоящий театр!
Мэтт удивленно вскинул брови:
— Странно, что ты никогда здесь не была. Ведь ты же актриса.
— Мне с трудом удавалось затащить Хью на собственные спектакли, а уж о том, чтобы пойти с ним в театр ради удовольствия, не могло быть и речи.
— Да, понимаю. Я и сам не могу представить здесь мою бывшую девушку, но как жаль, что ты не видела ни одного местного спектакля! Особенно это впечатляет теплым вечером, во время захода солнца.
— Никогда бы не подумала, что ты посещаешь такие места. Мне казалось, что твое единственное развлечение — это соревнование: кто выше всех описает стену регбийного клуба.
— Вот тут ты ошибаешься. Мама водила нас сюда, когда мы ездили в Корнуолл на каникулы. Мы делали вид, что нам здесь не нравится, впрочем, по правде говоря, так оно и было. Но, став старше, я пару раз ходил в этот театр уже по собственной инициативе.
Круглая пустая сцена тянула к себе Кэрри как магнит.
— Как ты думаешь, мы можем туда войти? — спросила она.
Мэтт взглянул на часы.
— Вряд ли. Сейчас театр наверняка закрыт для посетителей. Вечером здесь будет спектакль. Но может, нам удастся потихоньку пробраться на территорию. Пошли!
Они нырнули под веревочное заграждение, спустились до середины лестницы и тут услышали сзади громовой окрик:
— Простите, куда вы идете? — На них сурово взирала женщина в объемном бархатном кафтане. — Туда нельзя. Театр закрыт.
— Пожалуйста, пустите нас на минутку, — взмолилась Кэрри. — Понимаете, мы так долго сюда добирались… а завтра уже уезжаем домой.
Лицо женщины было таким же каменным, как скала.
— К сожалению, это невозможно.
Кэрри поняла, что спорить бесполезно, но Мэтт поднялся по ступенькам и тихо заговорил с театральной служащей. Та несколько раз кивнула, потом выпятила губы и недовольно буркнула:
— У вас есть пять минут и ни секундой больше — я буду считать!
Мэтт схватил Кэрри за руку:
— Идем, быстро!
— Что ты ей сказал? — спросила Кэрри, когда они спустились по лестнице к сцене.
— Что я уезжаю за границу на опасное благотворительное задание, но сначала хочу сделать тебе предложение на сцене театра «Минак».
— Что-о?
Он пожал плечами.
— Это единственное, что на тот момент пришло мне в голову. Но ты не волнуйся: ничего страшного не произойдет. Только сделай счастливое лицо, когда мы пойдем обратно.
Кэрри простила его, как только очутилась на сцене. Атмосфера была такой волшебной, что по спине побежали мурашки. Кэрри представила, что на каменных скамьях сидят люди, кожей ощутила жар прожекторов, услышала восторженные возгласы, смех, аплодисменты, топот и крики зрителей. Мэтт стоял сзади, обдавая ее шею своим теплым дыханием.
— Кэрри, я должен тебе что-то сказать, — пробормотал он у нее за спиной.
Кэрри инстинктивно напряглась, когда его руки сомкнулись на ее талии, но потом заставила себя расслабиться. Женщина в кафтане внимательно наблюдала за ними со своего возвышения. Им с Мэттом придется быть убедительными.
— Я очень долго не мог решиться, — прошептал он Кэрри на ушко.
— Это что-то приятное? — выдохнула она, вживаясь в роль и, к собственному удивлению, получая от этого огромное удовольствие.
— Это очень важно, но… мне немного неловко.
— Почему?
— Мужчине всегда трудно сделать такое признание.
«Ну, это уже слишком», — подумала Кэрри, надеясь, что представление скоро закончится. Руки Мэтта приятно согревали ее голое тело, но из-за волосков было щекотно.
— Мэтт, ты не мог бы побыстрей? — попросила она.
— Но, милая, я не хотел бы торопить такой ответственный момент.
Она еле сдержала смех.
— По-моему, ты переигрываешь.
Мэтт развернул ее к себе лицом, и она увидела его страдальческий взгляд.
— Переигрываю? Кэролайн, это серьезно! Неужели ты не знаешь, как ты мне дорога? Я так долго ждал этого дня!
Мэтт притянул ее к себе, и она ударилась носом о его грудь.
— Ой!
Мэтт резко отвел Кэрри назад, схватив за руки.
— О Кэролайн, моя драгоценная, неужели я причинил тебе боль?
— Ты чуть не сломал мне нос, кретин, — ответила она, потирая кончик носа.
— Прости, я увлекся. А ведь я еще не сказал тебе то, что хотел.
Она вырвалась из его рук.
— Я, кажется, и сама догадалась.
Мэтт театрально подмигнул.
— Сомневаюсь в этом, Кэролайн.
Она весело усмехнулась.
— До свидания, Мэтт. Мне не хочется тебя обижать, но я решила от тебя уйти. Кстати, не бросай свою работу.
