— Ты спрашивала про яхту. Честно говоря, это ужасно. Очень вульгарная обстановка — кругом белая кожаная мебель и золотые краны. Да вы приходите, сами увидите, — сказала Наташа, поглаживая руку Мэтта, словно он был маленьким пушистым зверьком.
Роб вздохнул.
— Да, вам обязательно надо на это посмотреть, но, ради Бога, давайте сначала что-нибудь поедим. Я голоден как волк. Интересно, здесь есть харчевня, где готовят что-нибудь помимо дурацких пирогов с мясом?
Как ни странно, они нашли такое место и вскоре все вчетвером сидели в ресторане с видом на гавань.
— Очень вкусно, — вздохнула Наташа, вытирая салфеткой губы, слегка запачканные малиновым джемом. — Знаете, а я, кажется, читала про этот ресторанчик в «Санди таймс стайл». Ему присвоили четыре звезды, и я ожидала увидеть здесь целую толпу мужчин в пестрых свитерах, возмущенных размером порций.
— Порции здесь и впрямь возмутительные, — согласился Мэтт. — Предлагаю по дороге домой остановиться где-нибудь еще и поесть рыбы с жареной картошкой.
Наташа засмеялась.
— Наверное, за последний месяц вы привыкли к такому рациону? — спросила она.
— Да нет, — ответила Кэрри. — Рыбой с картошкой мы лакомились редко, в основном перебивались бобами и тостами.
— Не слишком весело жить в тесноте, зато мы гораздо лучше узнали друг друга, правда? — Мэтт подмигнул ей.
Кэрри слегка опешила от столь неожиданного проявления дружеских чувств, поэтому не сразу нашлась, что сказать.
— Ну…
— В школе Мэтт был страшным хулиганом, — заявила Наташа, спеша обозначить свою территорию.
— Не возражаешь? — спросил Роб у Кэрри, наклонив над ее бокалом бутылку с вином. — Это шикарное заведение.
— Итак, несмотря на дурные привычки Мэтта, вы прекрасно проводите время вместе. Хотя, наверное, несладко жить в таком тесном пространстве.
— Долли чудесно отреставрирована, — заметила Кэрри, стараясь уйти от темы.
— Конечно, но все равно, как ни крути, это просто консервная банка на колесах.
— В ней гораздо лучше, чем в школе-интернате, Таша, — неожиданно сказал Мэтт. — Пойду, возьму счет.
— Отлично, — бросил Роб.
— Я сама за себя заплачу, — предложила Кэрри, с ужасом думая о том, как много денег они потратили на обед.
Наташа похлопала ее по руке:
— Пусть ребята заплатят. Так они будут чувствовать себя полезными.
Когда Мэтт отошел к барной стойке, Наташа подсела к Кэрри, заняв его место. От нее пахло дорогими пряными духами — скорее всего «Джо Малон». Однажды Хью принес Кэрри туалетную воду «Джо Малон», и она еще долго хранила флакон после того, как испарилась последняя капля. Наташа принялась болтать про яхту и про то, куда они на ней поплывут. Кэрри с ужасом представляла себе всю эту роскошь — диваны из белой кожи, шикарные кровати, комфортабельные туалеты…
Когда вернулся Мэтт, Наташа опять заговорила про их учебу в школе-интернате:
— Помнишь, какая это была дыра? Мы не видели ни горячей воды, ни нормальной пищи… Мэтт, конечно, восставал против всего этого. Представляешь, Кэрри, однажды он похитил, нашего казначея и запер его в комнате отдыха, требуя выкуп. Ему за это здорово влетело. Директор заставил его бежать десятимильный кросс.
— Да, я вижу, он был большим проказником, — не удержалась Кэрри. — Может, он и ночные пирушки устраивал?
Она широко улыбнулась, показывая, что шутит, но Наташа восприняла ее слова всерьез.
— Нет, милочка. Нам там не доводилось лакомиться плюшками и лимонадом. Иногда мы ели кексы, правда, без шоколадной начинки. Кажется, это была заслуга Мэтта, впрочем, я уже плохо помню то время.
— Но сейчас Мэтт исправился. Он больше не совершает дурных поступков. Правда, Мэтт?
Наташа сверкнула глазами.
— Разве? А я слышала другое. Что скажешь, Мэтт?
Кэрри внутренне поежилась. Они вели себя как две сестры-соперницы, а Мэтт выступал в роли снисходительного папочки. Он взял их под руки и сказал:
— Знаете, что я думаю, девочки? Давайте все вместе спустимся в гавань и посмотрим на красивые яхты.
Позже, вернувшись из магазина с модным журналом и шоколадкой, Кэрри застала Мэтта за бритьем. Он стоял без рубашки и смотрелся в ее зеркальце, укрепленное в каркасе палатки. Кэрри уже привыкла к виду его обнаженной спины. Татуировки, сначала казавшиеся такими странными, теперь смотрелись вполне естественно. Кэрри думала, что Мэтт не замечает ее. Он скоблил лезвием шею, часто макая бритву в мисочку с водой и оставляя там мыльную пену и щетину. Волосы, еще влажные на концах, курчавились на затылке.
— Готовишься к свиданию? — поинтересовалась Кэрри, выкладывая покупки на стол.
— Я сегодня ужинаю с Наташей.
Ну да, конечно. Почему бы и нет?
— Разве это не свидание? — спросила Кэрри. Мэтт в последний раз сполоснул бритву и положил ее рядом с мисочкой.
— Что ж, если хочешь, можно назвать и так.
Кэрри раскрыла свой журнал и села, а Мэтт взял со спинки сиденья белую рубашку. Застегнувшись, он покосился в зеркальце и провел ладонью по подбородку.
— Чего смеешься? — спросил он, заметив улыбку Кэрри. — У меня к зубам прилип шпинат?
— Нет, никакого шпината, хотя, если бы он и был, я бы вряд ли тебе об этом сказала. — Она перевернула страницу и взглянула на фотографию. Ого, это интересно: Пэрис Хилтон завела кошку особой породы, ее вывели специально, чтобы окрас подходил к любимым шпилькам шоу-дивы. — Значит, вечером тебя не ждать? — небрежно поинтересовалась Кэрри.
— Да, пожалуй, не стоит.
Мэтт натянул носки и сунул ноги в короткие черные сапоги.
— Отлично выглядишь, дорогой. Носки просто божественные!
Он обернулся и посмотрел на нее с кривой усмешкой.
— Спасибо. Я всегда слежу за собой — свежие трусы и все такое.
— Ну, это мне знать не обязательно, — бросила Кэрри, пытаясь сосредоточиться на новом йоговском режиме Дженнифер Лопес и не вникать в ритуал сборов Мэтта, хоть это было почти невозможно.
Он закатал рукава до локтей. «О Господи, поскорей бы он проваливал!» — подумала Кэрри. Ей не хотелось смотреть, как он готовится к сексу с другой женщиной. Это было слишком интимно.
Наконец, наступил момент прощания. Мэтт взял свой бумажник и сунул его в задний карман джинсов. Кэрри старалась не шарить глазами по его карманам, выискивая там предательский кружок презерватива, но была уверена, что Наташа предпримет необходимые меры безопасности. Собравшись, Мэтт сказал:
— Кэрри, если тебе не хочется ночевать здесь в одиночестве, я могу остаться. Ты, конечно, воспримешь это с издевкой, но мне неприятно оставлять тебя одну.
