— Мы играем в «Правду или расплату», и мне хочется быть честной, а если говорить честно, то я не знаю.
Она была с ним предельно искренней, но Мэтт не собирался так легко отступать.
— А если бы он сейчас вошел сюда, ты бы приняла его? — спросил он.
— Ни за что.
Он вскинул брови.
— Ну ладно, если уж быть совсем точной, то я не думаю, что приняла бы его. Такой ответ тебя устраивает? Это самое большее, что я могу сказать на данный момент. Ну вот, я выполнила условия нашего соглашения. Теперь твоя очередь.
— Я трепещу от страха, — заявил он, хотя его руки были абсолютно тверды — никакой дрожи не наблюдалось.
— Я хочу, чтобы ты ответил на мой вопрос. Что случилось в Тамане? Почему ты вернулся домой? Ты же хотел опять ехать туда, почему же сейчас ты здесь?
— Я не хотел ехать домой. Меня заставили. Насильно отправили в отпуск на четыре месяца.
— Вот как? Роберт сказал, что ты совершил что-то героическое. Почему же за это тебя отправили домой?
— Мой брат — законченный кретин.
— Я уверена, что он тебя любит. Ну же, говори. Я честно ответила на твой вопрос. Теперь тебе придется ответить на мой.
Мэтт опять поднял брови.
— Ну что ж, раз ты так настаиваешь…
Она пнула его ногой под столом.
— Ой!
— Даже не пытайся отвертеться, Мэтт.
Он внимательно смотрел на нее, потирая колено. Она видела по глазам, что Мэтту отчаянно хочется избежать этого разговора. На мгновение ей показалось, что он сейчас встанет и уйдет, но потом Мэтт выпрямился и взъерошил волосы руками.
— Хорошо, я отвечу. Меня отправили домой из-за аварии. Хотя я бы назвал это не аварией, а дурацким недоразумением. Но именно поэтому я сейчас здесь.
— Когда это случилось? — спросила Кэрри.
— Примерно за месяц до свадьбы Хью. Я уже отказался от приглашения. Я же не знал, что буду в это время в Англии. Как видишь, тебе не повезло.
Он взглянул на нее и хотел засмеяться, но она скрестила руки на груди и сказала:
— Продолжай.
Глава 27
Мэтт покручивал в руке стакан. Ему очень хотелось выпить водки. И выкурить сигарету. А еще ему хотелось избавиться от этих желаний.
— Мы возвращались из одной деревни, и наш джип налетел на какое-то препятствие — пень или бревно. Я точно не знаю, что произошло. Помню только, что мы съехали с дороги, если это вообще можно назвать дорогой. Был сильный удар…
Потом скрежет или крик. Мэтт так и не понял, кто это кричал — птицы или люди. Потом приехали коллеги из медицинского центра и сказали, что Мэтт потерял сознание. Может быть. Он и сам толком не понял. В тот момент, когда джип столкнулся с деревом, Мэтт сломал себе нос — наверное, ударился им о ветровое стекло, потому что там осталась кровь.
Чего ему не забыть никогда, так это запаха бензина. Мэтта вырвало. Потом он понял, что надо выбираться из машины. Невероятно мощный инстинкт призывал бежать, и немедленно. Сердце колотилось под ребрами, буквально выпрыгивая из груди. Мэтт с усилием открыл дверцу джипа и тут же ощутил резкий запах топлива.
Возгорание могло произойти в любую минуту. Мэтт упал на землю. У него кружилась голова, но он сознавал, что надо как можно быстрее отойти от машины.
Он вполне мог убежать, но тут услышал стон, раздавшийся совсем рядом, и понял, что не может уйти: его коллега Эйдан был еще в джипе.
— Я не знал, что делать, — сказал Мэтт. — Понимаешь, положение у меня… вернее, у Эйдана, было безвыходным. О Господи…
Он опять взъерошил волосы руками и почувствовал, как вспотели ладони. Сердце его колотилось. В душе опять всколыхнулась боль, когда он вспомнил этот мучительный момент: решение надо было принять в считанные секунды.
— Мэтт?
Услышав оклик Кэрри, Мэтт заставил себя говорить дальше:
— Я понял, что у него, скорее всего, поврежден позвоночник, и трогать его нельзя. Если я попытаюсь тащить, то Эйдана парализует, но у меня не было выбора: либо достать его, либо оставить в горящей машине.
Мэтт замолчал, вновь переживая этот эпизод. В ушах стояли те звуки, нос ощущал запах разлившейся солярки. Вспомнились собственный ужас и растерянность. Мэтт взвешивал в уме варианты, понимая, что в течение ближайших часов никто не придет им на помощь. Все зависело только от него. Если он ошибется, расхлебывать придется Эйдану.
— У меня не было выбора, — повторил Мэтт. Кэрри слушала, обхватив колени руками и прижав их к груди.
Она была первым человеком, которому он рассказывал об этой аварии, о том, что он тогда испытал.
— И ты его вытащил?
Он не мог смотреть на Кэрри, поэтому отвернулся к окну, где на фоне темного неба видел лишь собственное отражение… и отражение ее бледного лица.
— Мне удалось подползти к другой дверце. Она была уже открыта, но мне все-таки пришлось вытянуть его из салона. Знаешь, как я это сделал? Я сказал себе, что он просто большой негодяй — левый форвард, которого я должен заблокировать, чтобы выиграть матч в регби. Если я выволоку его из машины, я помогу Англии обыграть Австралию в финальной игре за Кубок мира. Передо мной стояла одна задача — остановить его, не дать ему добраться до линии. Полный бред, да? — спросил он, покачивая головой.
— Вовсе нет. Кто знает, как работает наш мозг, когда… когда мы попадаем в критическую ситуацию? — сказала Кэрри.
«Ты хочешь сказать, когда ты беснуешься в церкви. Это совсем другое, Кэрри», — подумал он, но вслух не сказал — не хотел ее обижать.
— И что было дальше? — тихо спросила она.
— Я выволок его из джипа, оттащил подальше, а потом отключился. Конечно, это глупость несусветная: у Эйдана, наверное, были повреждены все внутренние органы, но в тот момент я совсем ничего не соображал. Времени на размышления не было, да я и не мог размышлять. Мне кажется, я вообще куда-то улетел.
— Но ты его вытащил, — сказала Кэрри.
— Что? — переспросил Мэтт.
Охваченный чувством вины, он почти перестал ее слышать. Между тем Кэрри хотела знать, что было дальше.
— Ты вытащил этого Эйдана, своего друга, из машины. Ты его спас…
Мэтт вдруг понял, что наболтал лишнего. Он впервые рассказывал об аварии с тех пор, как вернулся в Англию. И облегчения это не принесло. А еще говорят, что обнажать душу полезно. Чушь собачья! Теперь он никогда не скажет такое своим пациентам, да и сам научится врать.
— Джип подлетел кверху, точно ракета. Это случилось через несколько минут после того, как я оттащил Эйдана от машины. Конечно, мой рассказ был бы более захватывающим, если бы взрыв произошел через несколько секунд после того, как мы с ним отползли, но я говорю как есть. Я очнулся от шума. Сказать по правде, я и сам толком не знаю, что произошло, но мне удалось найти в кустах радиотелефон, и, в конце концов, с базы прибыл конный отряд. Это они спасли Эйдана, а не я.
