Но барону всё же пришлось отступить в сторону, а ко мне по очереди начали подходить другие гости, они были ниже меня по сословию, поэтому в реверансе больше не было надобности, я только кивала головой и улыбалась, стараясь запомнить, кто есть кто. Во многом мне помогал рассказ Роберто, иногда я даже пыталась угадать, кто следующий, ещё до того, как он назовёт своё имя.
Последними мне представили дочерей самого мэра. Девочкам было четырнадцать и шестнадцать лет. Старшая явно пошла в мать — крупная, немного полноватая, но по-своему милая. Младшая была ещё совсем мала, детей её возраста обычно не пускают на такие мероприятия, но сегодня для неё сделали исключение и девчушка смотрела вокруг задорными любопытными глазками.
После знакомства, Мариса позвала всех к столу и я поняла, что ждали только меня. Вероятно, всё специально было так задумано, ведь сегодня именно мне отведена роль развлекать всю эту толпу. А тут, не считая хозяев, было человек пятнадцать. Несколько торговцев с жёнами и детьми, начальник военного гарнизона с сыном, представитель банка Лафкарда — весь цвет города.
В этой толпе я не сразу вспомнила про Эбби, поискала её глазами и обратилась к хозяйке дома:
— Госпожа Мариса, со мной была моя компаньонка…
— О, леди Элена, я отправила её на кухню, там для прислуги будет накрыт отдельный стол.
Даже брошка не помогла, нянюшку безошибочно определили к обслуживающему персоналу. Может, это и к лучшему, боюсь она не слишком уверенно чувствовала бы себя за одним столом с господами, она даже обедая со мной-то до сих пор ощущает неловкость.
Меня усадили между хозяином дома и бароном Остером, места напротив заняли барон Фабер, старшая дочь мэра (младшенькую хозяева отправили в свою комнату) и барон Сорель. Последний по-прежнему не сводил с меня лукавых глаз.
Стол был богато сервирован фарфоровой посудой, даже у меня в замке такой не было. Блюда подавали две молоденькие темноглазые служаночки в длинных белоснежных фартуках и кружевных чепцах. На первое подали густой фасолевый суп с овощами и мелко порезанными кусочками мяса. Гул голосов стих, слышны были лишь позвякивания столовых приборов. Надо отдать должное — суп оказался очень наваристым и вкусным.
Пока ждали перемену блюд, хозяин предложил попробовать молодого прошлогоднего вин@ из местных сортов винограда, оно стояло на столе в больших глиняных кувшинах с узким горлышком. Когда мне предложили на выбор: красное или белое, я решила выбрать белое.
Напиток оказался неожиданно приятным, сладко кислым, с ароматом ягод, свежего сена и солнца. Он освежал и поднимал настроение, поэтому к тому времени, когда на блюдах появились запёчённые бараньи рёбрышки в кисло сладком соусе с гарниром из овощей, за столом уже начала завязываться беседа.
К концу обеда кувшины значительно опустели, а голоса гостей стали громче и веселее. После завершения основной трапезы, хозяйка пригласила всех снова в гостиную, где для дам были накрыты столики с чаем и сладостями, а мужчинам предлагалось кое-что существеннее того, что было до этого в кувшинах.
Мужчин было значительно меньше, они расположились возле камина, в то время, когда барышни заняли все диваны и кресла. Меня тут же принялись расспрашивать о столичных новостях, о моде.
— Что там сегодня носят? Новинки доходят до нас с таким опозданием! — томно ворковала супруга банкира, с головы до ног увешанная драгоценностями.
— Как вы только отважились приехать в нашу глушь?! — вздыхала дочка торговца тканями.
— Тут даже женихов приличных нет! — вторила ей ещё одна барышня, при этом стреляя глазками в сторону громко беседующих между собой мужчин.
— Что вы дорогая, женихи меня вовсе не интересуют! Я ведь ещё не совсем оправилась после потери безвременно покинувшего меня супруга, — в этом месте я добавила в голос трагической дрожи. — А вскоре мне и вовсе будет не до этого, после того, как родиться моя малышка…
Мне тут же принялись соболезновать и поздравлять одновременно. Заметила, как несколько барышень определённо расслабились, явно посчитав, что я им не конкурентка. Они правы — мужчин действительно мало, а путных ещё меньше.
Вскоре к нам присоединились оба молодых барона и сын начальника гарнизона. На лицах дам тут же расцвели обворожительные улыбки.
— Вы не находите, что тут стало очень душно? Не желаете ли прогуляться по саду? — галантно предложили барон Фабер.
Дамы с радостью приняли это предложение, на диванчиках остались лишь баронесса Остер и супруга ювелира. Обе дамы были уже в годах и предпочли прогулке беседу на диване.
Меня сопровождала сама Мариса. Заметив мой интерес к её саду, хозяйка лично хотела показать мне свои владения. А посмотреть было на что, я не переставала восхищаться красиво остриженными цветущими кустарниками, пышными кустами пионов и ещё десятком незнакомых мне растений. Так что к концу прогулки мне пообещали дать луковиц, отростков, черенков половины из них.
Когда мы уже возвращались в дом, Марису позвала к себе жена банкира, той понравился какой-то цветущий кустик, и дамочка решила узнать, как он называется. Место рядом со мной тут же занял барон Сорель.
— И как вам местное общество? Не правда ли занятное?
Я даже слегка растерялась, не зная, что ответить на его слова, а он продолжил:
— Вы как лучик света в этом тёмном омуте!
— Так прям и тёмном? — не удержалась я.
— На фоне всех этих дам вы словно белый лебедь среди ворон. Неужели не заметили?
Мы остановились, чуть повернувшись друг к другу. Взгляд барона был совершенно серьёзен.
— Взгляните внимательнее, — он кивнул на чуть опередившую нас компанию.
Я замерла, провожая их взглядом. До меня не сразу дошло, что все дамы тут черноволосы и темноглазы. Я среди них единственная голубоглазая блондинка.
— Вижу, вы всё поняли, — ухмыльнулся Сорель.
Наше отсутствие не осталось незамеченным. Дамы остановились и даже помахали руками, пришлось с самым независимым видом их догонять. Барона от меня тут же оттёрла явно положившая на него глаз молодая девица, а рядом со мной словно по волшебству материализовался Фабер, галантно подставляя свой локоть, чтобы я могла опереться, взбираясь по ступенькам.
Вскоре после прогулки гости засобирались по домам. Мариса задержала меня, обещая, что садовник тот час соберёт все обещанные луковицы-черенки, чему я была несказанно рада. Ведь за воротами нас ждал старый обшарпанный экипаж, показывать который у меня не было никакого желания.
Задержалась я больше чем на час, так что даже переминающиеся у порога Сорель и Фабер, явно желающие меня проводить, вынуждены были убраться во свояси. Надеюсь, они не будут поджидать меня за оградой.
Пока Мариса вместе с садовником хозяйничала в саду, меня развлекал сам господин мэр. Правда перед этим в гостиную вернули Эбби и нянюшка теперь сидела на стуле возле самой двери.
Господин Трюдо интересовался, как я устроилась. Пришлось рассказать ему о моих воспитанницах, о них всё равно узнают — пусть лучше от меня. Мэр заверил, что ничего не знал ни о метрессе, ни о её детях. Дал несколько советов, подтвердив, что девочки теперь полностью принадлежат мне, и мать не имеет на них никаких прав.
— Если они вам так неприятны, подберите семью из деревенских. За несколько монет они с радостью согласятся опекать ваших падчериц.
— Не стоит, я сама позабочусь о малышках. Они ни в чём не виноваты!
— Что ж, ваше право. Вы можете распоряжаться их жизнями по своему усмотрению. А я ведь предупреждал вас — сняли бы домик в городе, жили бы в своё удовольствие!
Это называется — предупреждал? А прямым текстом он не мог сказать, что меня ждёт?
Ладно, что после боя кулаками махать, сама виновата — как услышала о замке, так и о всякой осторожности позабыла. Что уж там! Ничего уже не изменить. И я, не теряя времени, принялась расспрашивать мэра, с кем можно договориться о сбыте шерсти и закупках продовольствия.
Расстались мы с этой семьёй чуть ли не друзьями. К воротам Эбби несла в руках целых две корзины, наполненные подарками от радушной хозяйки. Очень хотелось подхватить одну из корзин, прямо руки чесались, но пришлось держать марку перед хозяевами, провожавшими нас стоя на крыльце своего особняка. Хорошо ещё вместе с нами до ворот не пошли, я заверила их, что хочу немного пройтись, и небольшая прогулка до экипажа мне нисколько не повредит, заодно ещё раз полюбуюсь на разбитые вдоль дорожки клумбы.
