осознавал себя, в кокон проникала фея, и Дерек вызволял Сэмюэля. Он испытывал осознанный сон лишь раз за ночь. Почему-то после пробуждения, парень не видел снов. Будто канат, что вытягивал его из грез, наматывался вокруг тела и души. Крепко стягивал их вместе.
— Ни разу, — ответил парень. Сэмюэль ни разу не видел отца во снах. Почему-то безликие остерегались играть его роль. Или Дэниэля никогда не было в «сценарии» сна.
Дерек отступил на шаг и закрыл лицо руками.
— Каждый раз, Сэмми. Я вижу его в каждом сне. Адам играет, смеется, разукрашивает стены. Но, когда я понимаю, что сплю, он убегает. Убегает от меня, словно от какого-то чудовища... Я... Это невыносимо. Это разбивает мне сердце...
Парень прикусил губу.
«Что сказать? — подумал он. — Как помочь? Как?»
Сэмюэль открыл рот, желая сказать хоть что-то. Но слова оступились на полпути, свалились друг на друга в горле, и вместо вразумительного ответа изо рта вырвался приглушенный стон безнадежности. Парень прикусил губу еще сильнее.
— ... Фея сказала, — с трудом начал он. — ... Сначала вы создаете... якорь. На второй... раз — связь... А на третий меняете кокон.
— Чего-то не хватает?
— Наверное, — неуверенно кивнул Сэмюэль.
Безликие были осколками душ, которые искали «новых себя». Якорь, что создавал Дерек, не нес в себе никакой роли. Никакого образа для безликого. Так думал парень.
Имя не было важно. Он смог создать выход в Закулисье, заменив слово во время третьего зова на «мороженое». Имели значение намерение и действие.
«Тогда как мистер Нейви связал свой кокон с моим?» — обнаружил явное противоречие.
При связи двух людей имя играло большую роль, но не при создании выхода из кокона. В обоих случаях они делали одно и то же. Звали «кого-то» или «что-то» три раза.
«Повеление, якорение, преображение и связывание, — повторил парень слова, которые прочитал в Странствиях в ночи. Он чувствовал себя двоечником, прогулявшим половину года и пришедшим посреди урока. Возможно, кто-то умнее давно бы нашел ответы. Но не Сэмюэль. Парень нуждался в основе, от которой можно оттолкнуться. Ему нужен был учитель. — Вроде, Фрэнк писал, что чудеса делятся на эти четыре вида... Да и фея повторила три из них, когда объясняла, что я делаю... Значит, каждое действие в грезах можно отнести к одному из них».
Противоречие это не решало, но Сэмюэль почувствовал хоть какую-то почву под ногами. Он лениво потер левый висок и тяжело вздохнул. Размышление, словно долгий марафон, истощили его.
«Погодите! — пришло озарение. — Точно! Мы делали разные вещи, но выглядели они одинаково!»
В первом случае парень создавал проход из кокона, а во втором — Дерек «приглашал» Сэмюэля в сон.
«Какой же я идиот! — закрыл он лицо рукой за очевидный вывод. — Имя и название места не были важны нигде... Важно было только намерение!»
— Мистер Нейви, — обратился парень к стоящему напротив мужчине.
— Да?
— Что вы желаете, когда зовете... Адама?
— Конечно же, пригласить его сюда. А что?
— Попробуйте не «пригласить его», а... — задумался Сэмюэль, — ... «приманить на образ сына»? Ну, как охотник. И позвать четыре раза.
«При первом он создаст якорь, при втором — свяжет его с ролью Адама, на третий — установит связь, и на четвертый — преобразит кокон, создаст проход».
— Давай попробуем, — улыбнулся Дерек и повернулся к двери. Глубоко вздохнул. — Адам Нейви. Адам Нейви. Адам Нейви. Адам Нейви!
Он медленно потянул дверь на себя, но когда она отворилась наполовину, со всей силы толкнул. Сэмюэль приподнял бровь.
На лестничной клетке стоял мальчик лет восьми в серой майке и льняных шортах. Руки с ладоней до плеч были измазаны цветными кляксами, а вместо лица на Дерека смотрел пустой холст бледной плоти.
— Привет, пап! — врезался в Дерека мальчик. И крепко обнял.
— ... П-привет, — замер от неожиданности мужчина, но через пару секунд ответил на объятия. — Адам...
Сэмюэль впервые осознанно видел безликого вблизи. Сердце пропустило удар, стоило заметить неприятные подробности. Вдоль локтей к плечам тянулись швы телесного цвета. Они были на запястьях, между шеей и головой, вокруг щиколоток. Возникало ощущение, что нечто надело личину Адама, как костюм.
«Если подумать, то это когда-то было грезящим, — пришла в голову мысль. — Останки взрослого мужчины или женщины ведут себя как восьмилетний мальчик...»
Безликий мягко оттолкнул Дерека в сторону и побежал по коридору.
— Армия ждет генерала! — прокричал мальчик, хлопая дверью своей комнаты. По коридору загуляла мелодия.
Мужчина минуту с замиранием сердца смотрел в сторону комнаты. Он не двигался, будто боясь, что безликий услышит скрип половиц и снова сбежит.
— Что это за песня? — спросил Сэмюэль.
— ... Наша любимая пластинка, — после короткой заминки ответил Дерек. — Моя и Крисси. Адаму она тоже нравилась. Он слушал ее днями без остановки.
О, мир. Ничего... Ничего не желаю я... — услышал парень знакомый голос.
И кокон расплылся разноцветными кляксами.
