Глава 1
Здравствуйте, дорогой друг.
Не знаю, найду ли подходящие слова для того, чтобы выразить вам свое сожаление по поводу вынужденной задержки. Я не удивлюсь, если терпение ваше уже на исходе, и вы решили отказаться от этой отчаянной затеи. Надеюсь, письмо успешно дошло до адресата, и сейчас вы читаете его. Некоторые сложности вынудили меня быть осторожным. Именно поэтому я не писал вам так долго. Но опасность миновала, и наша переписка возобновилась. И я не солгу, если скажу, что рад этому.
Я слышал, что вы неважно себя чувствовали, и искренне верю в то, что сейчас ваше здоровье снова в полном порядке. Я советую вам беречь себя. Поверьте, через десять-двадцать лет вы сами скажете себе за это «спасибо». Во всяком случае, я желаю вам, чтобы ваши болезни отступили.
Моя жизнь течет размеренно, как и всегда. Ничего сверхъестественного не происходит, да и произойти не может — я решил, что могу позволить себе отдохнуть от дел. И на здоровье я не жалуюсь — кроме, разве что, повышенного давления и головной боли, которая частенько приветствует меня по утрам.
Женщины мои поживают прекрасно, одна из них недавно подарила мне сына, и мы отметили это радостное событие так, как принято у нас — с размахом. Я подумал о том, что хотел бы видеть вас на нашем торжестве. На мой взгляд, подобные мероприятия вполне отвечают вашему тонкому вкусу, и вам бы у нас, несомненно, понравилось.
Надеюсь, ваша личная жизнь за это время претерпела изменения к лучшему. Я хочу, чтобы вы были счастливы, друг мой. И, если такие изменения присутствуют, я за вас рад.
За время своего молчания я выполнил вашу просьбу и достал бумаги, касающиеся вашего покойного коллеги. Теперь они у меня, и в чужие руки не попадут. Я бы обязательно нашел способ переправить их вам, но дело в том, что я до сих пор не нашел несколько очень и очень важных вещей. Поэтому я передам вам документы сразу после того, как они будут в порядке.
Я с огромным интересом прочитал о ваших выводах и прогнозах, связанных с нашим сотрудничеством. Скажу вам честно — при мысли об этой истории я испытываю противоречивые чувства. Да и вы, как мне кажется, тоже. Я не думал, что вы решите обратиться ко мне. Сначала мне в голову пришла мысль, что вами движут корыстные цели. Но что-то внутри сказало мне, что я могу вам доверять. Я прислушиваюсь к голосу своей интуиции, и она говорит, что наше с вами сотрудничество принесет плоды. И мне хочется верить в то, что мы оба достигнем той цели, к которой стремимся.
Да пребудет с вами Аллах,
Мустафа Мухаммед Хусейни
Дамаск
Приветствую вас, мой друг.
Признаю, я с нетерпением ждал вашего письма. Я не склонен к панике и размышлениям о пустом, но в последнее время я много думал о нашем с вами сотрудничестве, и мысли эти были мрачны. Теперь я получил ваше письмо, а это значит, что все хорошо, и все мои опасения оказались бессмысленными.
Я хочу поздравить вас и вашу жену с рождением сына. Это важное и волнующее событие, и я уверен, что он вырастет таким же смелым, сильным и мудрым человеком, как вы. А пока я желаю ему здоровья и счастливого детства, а вам — тех незабываемых минут, которые всегда дарят дети.
На ваш вопрос об изменениях в личной жизни я отвечу утвердительно, но о позитивности этих изменений пока судить не берусь. Не буду вдаваться в подробности — отчасти потому, что хочу сохранить лицо джентльмена, а отчасти и потому, что рано делать конкретные выводы, но историю, в которую я попал, сложно назвать приятной. Хочется верить, что я достойно выйду из этого положения, не испортив жизнь другим и оставив свою честь незапятнанной, равно как и честь той женщины, которую я люблю. Но не буду утомлять вас рассказами о себе — это, по меньшей мере, невежливо.
Я был рад узнать о том, что бумаги Ицхака у вас. Я провел много неприятных минут в размышлениях об их судьбе, и теперь чувствую себя более спокойно. А также спешу сообщить вам, что я выполнил вашу просьбу, хотя она отняла у меня немало времени и сил. Все позади, и теперь я могу передать документы вам. Заметьте, я пишу «передать», и имею в виду именно это. Я не решусь посылать бумаги, потому что они слишком важны, а курьеру я их не доверю. Полагаю, я смогу на пару дней переложить свои обязанности на плечи консультанта и навестить вас. Я давно не был в Дамаске и скучаю по Сирии.
Буду честен с вами и скажу, что я преследую еще одну, более личную цель. Даже, наверное, две цели. Во-первых, я хочу продемонстрировать вам серьезность своих намерений. Мне важно пообщаться с вами, глядя вам в глаза. Я люблю писать письма, но ничто не может заменить встречи двух людей. И, во-вторых, признаюсь: я хочу познакомиться с вами. Вы можете расценивать это как любопытство или как мой личный каприз, но вы показались мне интересным человеком, а я всегда питал слабость к интересным людям. Я уверен, что наше общение доставит нам обоим удовольствие, и мы найдем достаточно тем для обсуждения.
Всех вам благ,
Константин Натанаэль Землянских
Иерусалим
Глава 2
В воскресенье Габриэль на работе не появилась. Не пришла она и через день. В офисе главного аналитика дел хватило бы даже на четверых; Лие приходилось действовать в спешке, и к концу второго дня она начала нервничать.
— Почему бы тебе не навестить ее? — спросил Константин. — Она не отвечает на сотовый, на домашний не отвечает тоже. Тебя не интересует судьба твоей подруги?
— Она мне не подруга, — ответила Лия.
— Хорошо, с коллегой, — отмахнулся Константин. — Какая разница? Навести ее, дорогая, — перешел он на более мягкий тон. Лия каждый раз поражалась тому, как умело он меняет интонации. Постороннему человеку и в голову бы не пришло, что он делает это не случайно. — Вы выпьете по чашке зеленого чая, побеседуете по душам. Сейчас я дам тебе ее адрес.
Лия помолчала, отметив, что Константин принял решение за нее, так и не дождавшись утвердительного ответа с ее стороны.
— Думаю, мы хорошо проведем время, — сказала она.
— Хорошо, чтобы это «думаю» хотя бы пару раз передалось твоей подруге. То есть, коллеге. — Константин достал из ящика стола небольшую записную книжку, и, взяв со стола лист для заметок, написал на нем адрес. — Возьми.
Лия пару секунд рассматривала адрес. Почерк у Константина был крупным и ровным, но при этом совершенно непонятным и, как ей всегда казалось, уж слишком стилизованным, полным изящных росчерков — завитушек, оставляющий впечатление старомодного. До сих пор она понимала записи служебные записки, написанные его рукой, только со второго раза.
