Когда веселая компания появилась на пороге ресторана, Мэй предусмотрительно сделала шаг вперед, и, махая Сергею, который обнимал это бесстыжую белобрысую уродину за задницу, и крикнула на корейском:
— Сережа, привет! Это я, Мэй Ван! Можем поговорить?!
Кер, услышав знакомый голос и речь, посмотрел на нее и подошел, все так же цепляясь за чертову кобылу. Несмотря на всю ненависть к ней, Мэй поняла, что это было необходимо: состояние Сергея было… не очень.
— Мэ-э-э-й! — воскликнул он, узнав ее, когда подошел поближе. — Ик! Вот это… ик! Встреча!
— Сергей, послушай, я тут к тебе с одной просьбой! Понимаешь, я, когда убегала с Сольберта-2, испортила холодильную камеру и ее содержимое! Вон тому человеку надо вернуть двести тысяч кредитов!
Сергей некоторое время непонимающе моргал, глядя на нее, после выдал:
— Слушай, а почему платить должен я… ик!.. если трахалась ты с моим отцом!?
* * *
Иногда одна фраза способна пробить выстраиваемую много лет стену защиты от внешнего мира. Мэй Ван не расклеилась, когда генерал Лю коротко приказал ей следовать за ним, после чего привел в тюремную камеру. Она не билась в истерике, когда на следующий день ее завели в аннигиляционную сферу. Она заставляла себя улыбаться Верховному Лидеру и ублажать его.
Мэй и сама не поняла, почему слова Сергея так ее задели. Возможно, потому, что Сергея она когда-то любила? Или потому, что именно от него не ждала ничего подобного? Она прекрасно знала, что о ней думают сестры Наемника, но не была готова к тому, что это дойдет до самого Сергея.
Впрочем, она ни о чем не жалела. Несмотря на то, что гауптвахта — не то место, где можно предаваться мечтам, Мэй с удовольствием вспоминала те две секунды, что ей подарил хохот окружающих.
Четыре шага вперед, четкий удар в ухо ладонью, от которого Сергей худо-бедно ушел, а потом расчетливый пинок в пах. Мэй Ван расплылась в улыбке. Глаза у Кера, держащегося за причинное место, были как блюдца, не меньше.
Дверная панель вдруг противно запищала, и Мэй непроизвольно приложила руку к лицу — прикрыть синяк от удара белобрысой твари, бесцеремоннейшим образом прервавшей ее разговор с Наемником. Сделав небольшое волевое усилие, она убрала руку и села на подсвеченную область пола, выпрямив спину, с вызовом ожидая того, кто войдет.
* * *
Сергей, принявший аж шесть таблеток антиалко, потупив взгляд, сидел перед отрядом безопасников в полном составе.
— Протрезвел? — вкрадчиво спросил Билл.
— Да, — безжизненным голосом ответил Кер.
— Помнишь, что случилось? — голос Иванова был все так же спокоен.
— Ну… В общих чертах, — Наемник поморщился. — Шутка оказалась неудачной.
— Шутка, да? — Билл зло посмотрел на него и оглянулся на подчиненных. Парни, вытянувшиеся по струнке, тихонько бледнели. Они-то знали, что означает его вкрадчивый голос. — А ну-ка выйдете в коридор, ребятки. Я вас позову.
Кер печальными глазами проводил поспешивших исполнить приказ командира солдат, прекрасно понимая, что ничего хорошего в приватном разговоре не будет, но останавливать их не стал. Он понимал, что после такого провала, как сегодня, разбор полетов неминуем.
Билл, с трудом дождался, пока дверная панель захлопнется, включил шумоподавление, и рявкнул:
— Шутка, блять!? — он вперил в Сергея налившийся бешенством взгляд. — Шутка, блять, это когда ты своей подружке предлагаешь сосать прощения после ссоры! А когда ты человеку, которого из-за тебя, гондон ты конченный, чуть не аннигилировали, предлагаешь вернуться к насильнику, который драл ее четыре года… — Видя, что Наемник спал с лица, Иванов сделал к нему шаг и снова понизил голос. — Это, блять, Сережа, них@я не шутка… Ты что, блять, совсем забыл, кто ты, а?
Сергей надулся и зло смотрел в пол.
— Я спрашиваю, кто ты?! — рявкнул Иванов.
— Наемник! — огрызнулся Кер.
— Наемник, блять?! — заорал он. — Кто такой Наемник, блять? Наемник — это гордость Земли! Это человек, который защищает мир и покой в Галактике! Которому безоговорочно подчиняются свои и уважают враги! А ты, блять?! Какой, ты, нах@й, Наемник?! Как ты с врагом биться будешь, если ты обоссался какого-то колониста, а потом отыгрался на девчонке, которая тебя любила в детстве?!
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Прям так и любила? — удивился Сергей.
Билл с трудом сдержался, чтобы не сломать ему челюсть. Или хотя бы нос. Но не поймут. Эти долбанные детишки нихера не понимают. Иногда Иванов ненавидел свою работу. Когда ему дали этого папенькиного отличника, он понял, что легко не будет. Как бы Кер ни пытался вести себя со всеми просто и естественно, он все равно оставался сыном правителя трех систем. И это периодически прорывалось, потому что естественно для него было не пить и веселиться с друзьями, а бухать в одного и думать над очередной тактической задачей. Ну, еще, может быть, летать — это он действительно умел хорошо, не отнимешь.
— Какая сейчас разница!? — заорал Билл. — Любила она тебя или просто у нее соски вставали, когда ты мимо проходил от того, что у тебя куча бабла и папа — Верховный лидер?! Ты, сука, что, совсем долбоеб, а?! Ты — НАЕМНИК!!! НАЕМНИК, БЛЯТЬ!!! Ты какого хера над ней поиздеваться решил?! Ты, вообще, понимаешь, что она пережила, в том числе и по твоей милости?
Кер молчал. Сказать ему действительно было нечего, день выдался провальным во всех аспектах.
— Так, значит, — Иванов перевел дыхание. — Слушай меня внимательно. Не можешь сам — я из тебя сделаю Наемника… Никакого бухла с подчиненными — это раз. Никакого увиливания от неприятных обязанностей — это два. А сейчас ты идешь и просишь прощения у своей подруги детства — это три. Вопросы.
Сергей встал:
— Нет никаких вопросов, — и направился к дверной панели.
— Жду тебя с Мэй через полчаса! — буркнул ему в спину Билл, и открыл. — Та-а-ак, а теперь вы, ребятки. Заходим…
Он дождался, пока подчиненные, с лицами белее бумаги зашли внутрь, закрыл дверь и повернулся к ним:
— А теперь расскажи те мне, чем вы там занимались, если угрозу объекту охраны устранил пилот-истребитель уже после того, как нападение было произведено?! А?!. Сосали друг у друга что ли?! Что молчим? Опять х@и во рту?!
* * *
Сергей тихонько ковылял к гауптвахте, проклиная Ван Мэй, Хельгу, Иванова, отца, и вообще, всех, кого знал. Кер всегда сражался против целого мира в одиночку, но редко пропускал удары. Сегодня же его конкретно прибило — так, что, даже под обезболивающими и успокаивающими, болели не только и не столько яйца. И Мэй, и Билл ранили его в самые уязвимые места — сердце и душу.
Наемник уже очень долго гнал от себя мысли о Мэй. Невысказанные чувства и нереализованные мечты — все это была Мэй. Сергей почувствовал облегчение, когда узнал об ее отъезде с Сольберта-2, он боялся, что увидев ее, снова увлечется. Но новости о ее связи с отцом оказались еще ужаснее. Они вскрыли пласты более глубоких мыслей. Ведь все рано или поздно приходят к идее «а что, если бы я сделал по-другому?» Что, если бы Сергей взял Ван Мэй с собой на Калонику? Что, если бы он писал ей регулярно? Что, ели бы он все-таки нормально попрощался? Что, если бы возвращался домой каждый семестр? Что, если бы он, наконец, остался с Мэй в столице? А сколько было еще и других «что, если»… Увидев Мэй вчера, с этим рыжим ублюдком за спиной, Сергей просто психанул, и, как всегда, нанес превентивный удар. И, что удивительно, в кои-то веки попал, пробив всегда холодную и неприступную девушку на эмоции. Бесчувственный кусок говна, так, кажется, она его назвала до того, как Хельга вырубила ее, после чего и Мэй, и рыжего скрутили безопасники. Пожалуй, она была права. Что стоило посмотреть инфу, собранную на ее «приключения» Биллом? Сам-то начальник службы безопасности, помнится, в тот же день скинул ему папку на комм. С комментарием: «Почитай, довольно интересно». А Сергей не стал. Отчасти из-за того, что боялся узнать что в действительности подвигло ее лечь с отцом. Ну, вот и узнал…
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
