Но у того тяжелого времени было и нечто положительное. В ходе многолетнего переговорного процесса воспиталась и вызрела плеяда дипломатов, которым затем пришлось восстанавливать двусторонние добрососедские отношения. Многие из них заняли позднее ключевые позиции в межгосударственных отношениях России и стран СНГ.
Одно из свойств исторического процесса — постепенное продвижение к открытости в межгосударственных отношениях. Не только общая канва событий, но и их глубинная суть, варианты подхода к решению проблем становятся достоянием общественности. Все чаще проблемы анализируются, изучаются все возможные подходы к их решению, причем не только за закрытыми дверями кабинетов высоких персон. Возникают широкие общественные дискуссии, в которые вовлекаются представители политической, научной, деловой, религиозной элиты. Многочисленные пресс-конференции, заявления для печати, интервью официальных лиц в той или иной мере приоткрывают завесу таинственности и секретности. Все решительней заявляют о себе требования гласности и открытости. Все большее значение в общественном мнении придается специальным изданиям, выпускам международных аналитических обзоров.
Дипломаты XIX века оказались в свое время на острие всех этих тенденций, которые в ту эпоху еще только начали проявляться. Политическая печать пользовалась все большим авторитетом и влиянием, появились скоростные средства связи (телеграф), а главное — заявило о себе массовое общественное сознание: люди хотели все знать, обо всем судить. Политическая действительность, как бы тому ни противились сами политики, обретала черты публичности, а их мысли и дела подвергались оценке общественности.
Экономическое могущество и военная мощь, оставаясь доминирующими в межгосударственных отношениях, оказывались под возрастающим давлением норм международного права. Язык ультиматумов, выступления с позиции силы по всеобщему признанию становились все менее продуктивными. И именно благодаря действиям дипломатов во многом формировались вес и авторитет государства в международном сообществе.
Приводимые ниже цифры позволяют судить, как развивалась российская дипломатия и как ширилось ее влияние на международной арене на протяжении двух столетий. В 1802 году Россия располагала 44 загранпредставительствами (2 посольства, 18 миссий, 14 генеральных консульств, 8 консульств и 2 вице-консульства). В 1902 году за границей России действовало 8 посольств (в Берлине, Вене, Лондоне, Мадриде, Париже, Риме, Константинополе, Вашингтоне), 25 миссий, 3 дипломатических и политических агентства, 29 генеральных консульств, 69 консульств, 39 вице-консульств. Число сотрудников МИДа составляло 643 человека (297 в центральном аппарате и 346 в загранучреждениях). В 2002 году в штате МИДа насчитывалось уже 3300 сотрудников центрального и 7600 — загранаппарата (включая 2600 дипсотрудников). Российская Федерация ныне поддерживает дипломатические отношения со 178 странами и имеет 140 посольств, 12 представительств при международных организациях, 76 генеральных консульств и 4 консульства. Определенным политическим итогом деятельности МИД РФ стало введение указом президента празднование 10 февраля профессионального праздника «День работников дипломатической службы».
Классическим примером разрешения дипломатическими средствами международного конфликта, чреватого применением силы, стал польский кризис 1861–1864 годов.
Положение в Польше в ту эпоху было тяжелым: крепостное право было здесь отменено еще в 1807 году, однако крестьяне, получив личную свободу, по-прежнему отбывали феодальные повинности. Очень острым был и национальный вопрос, антирусские настроения активно поддерживал Запад.
В начале 1861 года в Варшаве прошла очередная массовая демонстрация, которая была расстреляна царскими войсками. Последовали аресты. Однако правительство пошло и на некоторые уступки: восстановление Государственного совета Царства Польского, упраздненного после восстания 1830–1831 годов, открытие Варшавского университета и т. д. Но они уже не удовлетворяли польское общество, особенно радикалов.
И хотя восстание 1863–1864 годов было слабо подготовлено и вспыхнуло стихийно, за ним стояли и радикальные организации, и определенные интересы западных держав, которые не замедлили вмешаться в польские дела. Франция и Англия потребовали от России прекратить кровопролитие в Польше, в прессе европейских стран развернулась шумная антирусская кампания. Пруссия и Австрия, участники разделов Польши, были обеспокоены началом мятежа, но каждая в силу собственных политических причин. В конце января 1863 года Петербург посетил генерал-адъютант прусского короля Г. фон Альвенслебен, подписавший с канцлером Горчаковым конвенцию о совместных военных действиях против повстанцев. В Варшаве он подписал с русским командованием военную инструкцию. Русские войска получали право преследовать мятежников на сопредельной прусской территории, прусские — в Царстве Польском.
Как отмечает исследователь В. Е. Воронцов, будучи послом в России, Бисмарк наслушался откровенных речей Александра II о том, что русским Польша якобы в тягость, и теперь допускал возможность захвата и онемечивания этого края в случае ухода русских. Однако польское восстание он решил усмирять вместе с Россией.
Австрия заняла двойственную позицию. Она отдавала дань антирусским настроениям Парижа и Лондона, но, как совладелица исторической Польши, желала не ее возрождения, а превращения польского вопроса в предмет выгодного торга. Поэтому австрийцы решили всего лишь интернировать отряды бежавших из Польши повстанцев.
Альвенслебенскую конвенцию Франция использовала как повод к интернационализации польского конфликта. Но если гнев Наполеона III обрушился на Пруссию, то Лондон считал главным виновником Россию. 26 февраля 1863 года канцлер Горчаков получил депешу британского кабинета, требовавшего восстановить польскую конституцию 1815 года. Он ответил «дружественным отказом». Наполеон III добивался от русского царя уступок, которые удовлетворили бы поляков, и грозил разрывом отношений. Англия, Франция и Австрия с грехом пополам согласовали собственные позиции. 5 апреля 1863 года их послы передали Горчакову депеши правительств с единым требованием — прекратить войну в Польше, восстановить мир. Ответные депеши Горчакова подтвердили желание России закрепить за Царством Польским автономию и водворить в крае мир, но не иначе как путем полного подавления мятежа.
Инициаторы антирусской кампании склоняли к участию в ней другие европейские страны. Пруссия, усмирявшая поляков, прочие германские государства, Швейцария и Бельгия не вняли доводам «миротворцев». Остальная Европа и Турция решили иначе. Папа римский Пий IX выступил в защиту польского духовенства, но русский царь с ним не согласился, сославшись на участие католической церкви в мятеже.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
