бояться вредного старика.
Веста, залечив рану Оро, вернулась в деревню, но спустя несколько дней сказала Елисею:
– Я хочу жить в лесу, там мой дом, там Оро.
После этого Веста ушла в лес, а за ней ушёл и Елисей. В этот раз он не раздумывал, слёзы матери больше не действовали на него. Он лишь крепко обнял её на прощание и сказал:
– Если я всё время буду рядом с тобой, мама, я никогда не смогу устроить собственную жизнь. Мы не навсегда расстаёмся, я буду часто навещать тебя.
Анна сквозь слёзы смотрела на сына, уходящего из двора, и понимала, что её жизнь навсегда изменилась…
Веста встретила мужа у избушки. На ней было нарядное платье, и Елисей любовался красотой жены. Оро поднялся навстречу Елисею, и тот ласково потрепал медведя за ухо.
– Как ты узнала, любимая, что я именно сегодня приду? – спросил Елисей, подняв жену на руки и закружив её по поляне.
– Я всегда чую, когда в мой лес кто-то приходит. А тебя и подавно за тысячи вёрст узнаю… – Веста замолчала, а потом расплылась в улыбке. – Точнее не я, а мы тебя узнаем.
Она приложила ладони к животу, и Елисей сначала посмотрел на неё непонимающим взглядом, а потом задохнулся от радости, которая накрыла его с головой, опьянила похлеще вина. Лес шумел над их головами, вековые ели раскачивались, сплетали между собой густые ветви, укрывая тихое счастье Весты и Елисея, храня и оберегая его от целого мира…
Эпилог
Люди думают, что звери не умеют говорить. Это не так. Мы говорим, но только на своём языке, и люди просто не понимают нас. Зато нас отлично понимают их детёныши. Поверьте, уж я-то знаю в этом толк, я вырастил дочь!
Веста… Моя дочь, лесная ведьма. Те, кто приходит к ней за помощью, любят её за бесконечную доброту.
Сейчас я забочусь о новых детёнышах: о Мстиславе Елисеевиче и Любаве Елисеевне. Мои внуки… Ох и проказники! Ох и шалуны! Глаз да глаз за ними! Они зовут меня «дедушка Оро».
С тех пор как Веста и Елисей поселились здесь, лес вновь наполнился жизнью. А сейчас он к тому же звучит детскими голосами. Там, где звучат детские голоса, – там хочется жить. Поверьте, уж я-то знаю в этом толк.
Мы живём большой и дружной семьёй. Помогаем людям, охраняем лес. Надеюсь, так будет всегда. А если даже что-то пойдёт не так, то…
Добро всё равно победит. Поверьте, уж я-то знаю в этом толк.
Мертвое озеро
Глава 1
Встреча
Когда я увидела его в инвалидной коляске, худого и измождённого, моё сердце сжалось от тоски. Я поправила шаль на плечах, спрыгнула с телеги и пошла навстречу. Подойдя вплотную, я присела на корточки, взяла его холодные руки и поднесла их к губам.
Мой взгляд был спокоен, а его растерян и тревожен. Неужели он боится? Я никогда раньше не видела, чтобы он боялся. Наоборот, он всегда был сильным, смелым, а теперь казался совершенно беспомощным и поэтому вызывал жалость. У меня перехватило дыхание от подкатившего к горлу кома.
– Вот только не надо меня жалеть! – сказал он вместо приветствия, как будто прочитав мои мысли.
– Я рада видеть тебя, Кирилл! – ответила я. – А вот меня, наоборот, можно пожалеть.
Я указала выразительным взглядом на себя: на мне были надеты высокие резиновые сапоги, доверху заляпанные грязью. Ночью был дождь, и с утра грязь на тропе ещё не просохла. Он улыбнулся мне. Удивительно, но улыбка у него осталась прежней – дерзкой и задорной, совсем как год назад. У меня слегка закружилась голова от чувств, которые внезапно нахлынули, и защипало в носу. Не хватало ещё разреветься прямо сейчас!
– А ты похорошела, Анфиса! – приятный женский голос с хрипотцой прозвучал рядом со мной.
Я поправила своё простенькое платье в крупный горох и взглянула на модно одетую девушку, стоящую рядом с Кириллом:
– Спасибо, Марина. Ты тоже отлично выглядишь.
Девушка подошла ко мне и обняла за плечи. Объятия были холодными и неискренними – просто для вида. Я прекрасно знаю, как обнимают люди, которым мы действительно дороги – так, будто через это короткое прикосновение хотят поделиться частичкой своего тепла. Марина же отстранилась от меня, не успев прикоснуться.
От неё пахло дорогими духами. Этот тяжёлый, душный аромат за одну секунду перенёс меня в прошлое. Удивительно, как много хранят запахи. Я же обещала себе перед встречей, что прошлое – в прошлом и что я не буду вспоминать ни о чём. Но стоило мне почувствовать этот аромат, как перед глазами сразу же стали мелькать картинки, которые я так старалась забыть весь этот год…
– Когда я получила твоё письмо, я не поверила своим глазам, – заговорила Марина, смотря на меня внимательным взглядом из-под густых наращённых ресниц, – а когда прочитала его, то подумала, что ты тут, в своей деревне, совсем сошла с ума. Наверное, я так и не ответила бы, если бы Кирилл сам не нашёл это письмо в куче старых бумаг.
– Ты тоже подумал, что я сошла с ума? – спросила я, обращаясь к Кириллу.
– Нет, что ты, – ответил он, помолчал, а потом добавил с хитрым видом: – Помнится, ты всегда была с лёгкой придурью!
На пару секунд над нами повисла тишина, а потом мы, не сговариваясь, засмеялись все вместе. Кирилл отвел глаза в сторону и сказал:
– На самом деле люди в моем положении готовы поверить во всё, даже в Деда Мороза. Лишь бы продлить хоть ненадолго эту чёртову жизнь.
Марина отвернулась, я смотрела на Кирилла и не знала, что ответить.
Пора было отправляться в путь. Нас ждала Улита. Накануне я приходила к ней в хижину, чтобы напомнить о своей просьбе. Улита была местной ведьмой, да такой древней, что даже старики не могли вспомнить, сколько ей лет на самом деле.
Улита жила в лесу отшельницей. Вместо одежды носила старое, заношенное до дыр тряпьё, покрывала голову посеревшим от времени платком, из-под которого в разные стороны торчали пряди седых волос. Её кожа была покрыта глубокими морщинами и бородавками; кустистые, постоянно нахмуренные брови придавали лицу суровое выражение, а под тонкими, крепко сжатыми губами скрывалась беззубая челюсть. Из-за отсутствия зубов речь Улиты была своеобразная – с обилием шипящих и свистящих звуков, а когда она ругалась, то во все стороны летели брызги слюны.
Дети боялись Улиту как огня, ведь родители с пелёнок пугали непослушных малышей злой старухой, живущей в лесу. Да и взрослые люди её опасались: слишком вредной ведьмой она была. Чуть что не по ней – губила урожай одним своим проклятьем, сжигала сено искромётным взглядом, валила здорового мужика на ровном месте – так, что он и подняться потом не мог от непонятного недуга.
Я видела ведьму Улиту лишь однажды, в детстве: как-то она прошла мимо нашего дома, остановилась у калитки и позвала меня.
– Эй, девчонка, не хочешь ли пойти со мной? Мне как раз нужна помощница по хозяйству!
Я испугалась до смерти и, помотав головой, попятилась к дому. Мама всегда мне говорила, что спиной к ведьме поворачиваться ни в коем случае нельзя: она непременно нашлёт порчу и я сгнию заживо. Поэтому маленькими шажками на трясущихся ногах я двигалась назад, но вдруг оступилась и упала в траву. Ведьма Улита разразилась противным громким смехом, а потом сказала:
– Ну-ну! Настанет день – придёшь ко мне сама!
Я так сильно испугалась, что, вскочив на ноги, бросилась бежать к дому, крича во всё горло:
– Мама! Мама!
Мама с испуганным лицом выбежала на крыльцо, но, увидев, что со мной всё в порядке, облегчённо вздохнула.
– Мама, мамочка, меня ведьма Улита с собой забрать хотела! – рыдая в мамино плечо, проговорила я.
– Ну-ну, деточка, не плачь, – ответила мама, ласково гладя меня по волосам, – да разве я тебя кому-то отдам?
– Она сказала, что я сама к ней потом приду, – не успокаивалась я.
– Она просто хотела тебя напугать. Сказала так из вредности. Забудь об этом, и всё.
– А Улита точно меня не прокляла? – спросила я, заглядывая в мамино лицо.
– Нет, не прокляла, – уверенно ответила мама, вытерла фартуком мои слёзы и повела меня в дом.
Мама наказывала забыть слова ведьмы, но я их не забыла. И вот, спустя много лет пророчество старухи сбылось. Я пришла к ней сама…
* * *
Мы с Мариной вместе пересадили Кирилла из инвалидной коляски в запряжённую лошадью телегу. Чтобы ему было удобно, я ещё с вечера устлала дно телеги мягкой соломой. Глядя на то, как Марина
