о своём прошлом и навсегда остаться в её избушке…
Глава 2
Обряд
Костёр почти потух, и я засуетилась. Вот-вот вернётся ведьма и разозлится на меня за невнимательность. Я переворошила угли и подложила в костёр сухих веток. Кирилл всё это время внимательно смотрел на меня. Лицо его заметно побледнело, на лбу выступила испарина. Видимо, боль усилилась.
– Мы с Мариной поженимся этим летом, – тяжело переводя дух сказал он, – даже если у Улиты не получится помочь мне. Она хочет стать моей женой, несмотря ни на что. Даже если ей придётся овдоветь через пару месяцев.
– Хорошо… – тихо ответила я и отвернулась.
Глаза защипало от подступающих к горлу слёз. Я втянула в себя воздух, встала и пошла в сторону озера. Когда я писала Кириллу письмо, в котором звала его на Мёртвое озеро, то в глубине души знала, что мне будет больно.
* * *
Позже, когда Улита осталась с Кириллом на берегу, мы сидели с Мариной вдвоём между деревьями и разговаривали вполголоса. Нам нельзя было присутствовать во время обряда, пришлось уйти в лес.
– Что бы вы ни услышали, девки, не смейте ходить на берег. Иначе озеро разгневается и убьёт этого калеку. Он и так слаб, – так сказала Улита и прогнала нас с берега.
Ночной лес был наполнен странными, пугающими звуками, но мы старались не обращать на них внимания, отгоняя от себя комаров веничками из осиновых веток. На здешних комаров не действовала даже заговорённая, сильно пахнущая анисом мазь Улиты, которой мы щедро намазали руки и шею.
– Ты тогда так внезапно уехала, Анфиса. Но я даже благодарна тебе за это. Мне кажется, что благодаря тебе Кирилл меня так быстро простил – вышиб клин клином, так сказать, – Марина рассмеялась. – Я же знала, что долго ваши отношения не продлятся, слишком уж вы были разные. Хотя я подозревала, что ты его сильно любишь.
Меня передёрнуло от её слов. Мою огромную любовь, мою светлую нежность будто бросили на землю и безжалостно растоптали ногами. Внутри снова всё заныло, а я ведь так долго «лечила» эту сердечную тоску.
До наших ушей вдруг донёсся звук бубна, а вслед за ним раздались стоны Улиты, напоминающие заунывное пение. Мы с Мариной встрепенулись и несколько минут просто слушали эти странные, завораживающие звуки. А потом раздался крик – жуткий, нечеловеческий.
– Анфиса, это Кирилл кричит? Что старуха с ним делает? – с тревогой воскликнула Марина и соскочила со своего места.
Я тут же схватила девушку за руки, чтобы удержать её.
– Марина, нам нельзя туда. Иначе мы навредим Кириллу! Помнишь, что сказала Улита?
Мой голос прозвучал строго и бескомпромиссно, и Марина послушалась, покорно села на своё место. Всё вокруг стихло, мы долго молчали, а потом она снова заговорила:
– Знаешь, сначала нам было очень сложно вместе. Мы ссорились, снова и снова припоминали друг другу все «грехи». И вот только-только всё наладилось, как вдруг эта весть о болезни… Последняя стадия! Это было как снег на голову.
– Никто никогда не бывает готов к болезням, – прошептала я.
Марина смахнула с глаз слёзы.
– Ты его любишь? – спросила я, повернувшись к ней.
– Конечно, люблю! – в голосе Марины прозвучало возмущение, но потом тон её смягчился, потерял былую уверенность. – Скажу честно, Анфиса, сначала я думала, что не смогу жить с больным человеком. Каждый день видеть его страдания и знать, что скоро он умрёт, – это казалось невыносимым. Я реально хотела уйти. Но потом поняла, что никуда я уйти не смогу. Кирилл – любовь всей моей жизни. Душа моя рвётся на части без него. Я даже дня не могу без него прожить. И страдаю от боли вместе с ним.
Признаться, я была удивлена пылкостью чувств Марины. Ночной воздух холодил моё мокрое от слёз лицо, и мне было приятно это ощущение. Я вдруг подумала: так ли уж сильна была моя любовь к Кириллу, если я спокойно жила без него всё это время?
– Спасибо тебе, – прошептала я.
– За что? – Марина опешила.
– За то, что привезла его сюда. Улита поможет ему, излечит недуг, поставит на ноги, я в этом уверена. А потом… Потом вы уедете отсюда и будете жить долго и счастливо.
Марина повернулась ко мне и заглянула в глаза. Что она искала в моём взгляде? Искренность? Наверное, она её нашла, потому что осторожно притянула меня к себе и обняла крепко – так, как обнимают людей, когда не хватает слов, чтобы выразить чувства.
Какое-то время мы разговаривали, я рассказывала Марине, как всё это время жила в деревне, как работала в ветеринарном пункте, как нашла и долго выхаживала своего лохматого пса Доброго. А потом я внезапно почувствовала, что у меня слипаются глаза и плохо шевелится язык. Аромат аниса вдруг заполнил всё вокруг. Посмотрев на Марину, я увидела, что она крепко спит, склонив голову на грудь. Я прислонилась затылком к стволу и замолчала.
* * *
Улита разбудила нас с Мариной рано утром. Я ведь не собиралась спать, лишь на минуту закрыла глаза и не заметила, как провалилась в сон. Я убрала с лица волосы, протёрла глаза, разгладила помявшееся платье. И только тогда заметила, что Улита стоит у дерева рядом со мной и едва держится на ногах от усталости.
– Не могу понять, как мы так крепко уснули. Я обычно чутко сплю, а тут отрубилась и ни одного звука вокруг себя не слышала, – растерянно сказала Марина, поднявшись с земли.
– А я догадываюсь, – ответила я, – похоже, анисовая мазь была вовсе не от комаров.
Улита ничего не ответила, она смотрела на нас с Мариной со странным напряжением в лице. У меня внутри всё сжалось от её потухшего взгляда.
– Где Кирилл? Как он? У вас всё получилось? – Марина взволнованно заглянула Улите в лицо.
Старуха поначалу молчала, между её густыми бровями пролегла глубокая морщина, щёки обвисли, лицо было серым.
– На берегу он. Думаешь, я на своём горбу его сюда к тебе потащу? – наконец буркнула она в ответ.
Мы с Мариной переглянулись, и в глазах девушки я прочитала тревогу и страх. Я не хотела думать о плохом, но странное поведение Улиты насторожило нас обеих.
– Можно мне пойти к нему? – неуверенно спросила Марина у ведьмы, пытаясь разглядеть сквозь деревья, что происходит на берегу.
– Ступай, если так охота.
После этих слов ведьма тяжело плюхнулась на землю, положила под голову свою котомку и закрыла глаза. Когда Марина ушла на берег, я бесшумно опустилась на колени рядом с Улитой.
– У тебя не получилось?
– Слишком силен был его недуг, все внутренности опутал чёрной паутиной, почти всё внутри сожрал, высосал… А ещё страх! Страх пронизывал его душу и не давал телу исцелиться.
Улита замолчала, мутным взглядом посмотрела в небо, едва виднеющееся между кронами высоких елей, а потом снова закрыла глаза. Я боялась, что старуха уснёт и ничего не расскажет мне, но она снова заговорила:
– Люди слишком сильно отдалились от природы, от духов, от древних знаний, которые передавались раньше из рода в род. Люди погрязли в неверии. Мёртвая вода не способна избавить человека от всего этого, на такое способна только Мать Природа. Я решилась на крайнюю меру: я отдала парня Природе… – Улита посмотрела на меня дикими глазами и прошептала зловеще: – Я утопила его в Мёртвом озере.
– Что ты сделала? – я выкрикнула этот вопрос, округлив глаза от страха, сердце бешено застучало в груди. – Улита, ты с ума сошла?
– Тихо! – старуха больно шлёпнула меня по губам и отстранилась. – Не доросла ты ещё до того, чтобы повышать голос на Улиту!
Я прижала ладонь ко рту, опустила голову.
– Улита, ты что, действительно утопила его? – спросила я шёпотом, чувствуя, как всё моё тело коченеет от ужаса.
– Утопила. Чтобы изгнать страх, что сидел внутри парня, нужно было изгнать из его тела душу – отдать человека туда, откуда он пришёл, очистить. Иначе ему было бы не помочь.
Я молчала, смотрела на свои трясущиеся руки. Из моих глаз текли слёзы и капали вниз, впитывались в густой мягкий мох. Улита тяжело вздохнула и продолжила:
– Когда сердце парня остановилось, я выждала ровно минуту. Этого времени достаточно, чтобы тело заполнилось мёртвой водой и из него вышло в воду всё нечистое и гнилое. А потом я попросила Мать Природу не забирать его к себе насовсем. Я попросила мёртвую воду выйти обратно. Знаешь,
