эхом от тел сопящих Большеколесов, устроивших примитивные, почти первобытные брачные танцы вокруг водопоя. Двигались в этих танцах лишь спицы.
Большего девочка говорить не хотела. Она ухватилась за Ложку и принялась наматывать на нее пояс своего жакета.
— Предостойнейший путь! — присвистнула Кальпурния. — Пару недель, думаю, покатаемся вместе. Очень рассчитываю, что вы захватили с собой припасы!
— Пару недель?! — воскликнула Сентябрь. — Но почему так медленно? Нам за неделю надо управиться! Туда и обратно!
— Наивные! — захохотала Пенни.
Кальпурния однако призадумалась. Потирая подбородок треми длинными коричневыми пальцами, она собралась с мыслями, облизнула все три и подняла высоко вверх, намереваясь почувствовать ветер.
— Шанс есть… Конечно, если вы не слетите со своей альфы. Мне это в общем не по нраву, однако сейчас я не сильно занята, чтобы не ввязаться в это ваше драпание. За вами ведь наверняка гонится какое-то чудище.
Сентябрь кивнула, чуть не плача.
— Дело в том, что лисапеды очень ленивые существа. Они могут развивать прекрасную скорость, но никогда практически этого не делают. Сейчас у них Великая Миграция, — они движутся по зову гнезд. Кто-то будущих, — чтобы спариться и завести потомство. Кто-то прошлых — чтобы умереть там, где появился на свет крохотным пучком спиц. Одни слышат этот зов сильнее, другие — слабее. В общем, полагаясь на собственную смелость, парочка страждущих особей домчала бы нас быстрее, чем некоторые прибегают обедать. Я говорю «полагаясь на смелость» — потому что придется часто хлестать их, хоть это не цивилизованный метод, и я стараюсь им не пользоваться. Но бывает, что лучшего не придумаешь.
— Я не хочу стегать своего лисапеда! — заверещала Пенни.
— Малышка моя, они это забудут. Они забывают всё.
— Нет, не забудут! А потом будут шептать мне «Вот Пенни, — она капризная и противная!»
— Пенни, но ведь тебе лично ничего не придется делать, — вкрадчиво сказал Суббота, который не раз и не два сам переживал удары хлыста.
— Но у нас так мало времени, Суббота…
Мальчик мгновение смотрел на Сентябрь. По его выражению нельзя было догадаться о чем он думает или что затевает, — но в следующий момент он наклонился близко к ее лбу и потерся об него своей щекой, в точности повторив ее недавний жест. Потом он встал и ушел от костра в темноту по направлению к эскадрилье лисапедов.
— Твой? — спросила Кальпурния без особой интонации, словно речь шла о вещи. Она отхлебнула из фляжки, а затем, поплевав на очки, принялась протирать их пальцами.
— В каком смысле, мой? Он свой собственный.
Кальпурния хмыкнула подозрительно и перевела взгляд туда, где скрылся мальчик.
— Мисс Далеча, я хочу у Вас спросить кое-что?
— Ну разве можно отказать, когда к тебе так вежливо обращаются.
— Скажите, Вы помогаете нам потому что сами этого хотите? Потому что вы такая же отзывчивая и дружелюбная, как и мы? Или вы выполняете распоряжение Маркизы быть милыми ко всем, чтобы не попасть в Опаловый Список?
Фея пристально всмотрелась в глаза Сентябрь, — и девочка почувствовала себя полностью раздетой, как когда-то в зале с ваннами. Взгляд феи был тяжелым и обжигающим.
— Ты стало быть не думаешь, что я уже в этом списке? По-твоему, похищение подменыша из ансамбля может сойти с рук? — Она быстрым движением поправила шляпу. — Если обещаешь, что тебе полегчает, то я могу отвести тебя к огромной яме глубоко в лесу, или украсть у тебя дыхание, или что-либо другое — как могла бы поступить во времена своей распутной юности. Могла бы, это не значит что действительно поступала так. Но сейчас у меня есть мои Пенни-Фартинги и моя малышка. За ними надо смотреть и ухаживать. Времени портить ячмень уже нету. Может когда-нибудь оно появится, и я займусь этим. И если Маркизе удобнее считать, что я остаюсь на своем месте из-за её Листа, — то разубеждать ее я не собираюсь. Тебе же я помогаю потому, что растерянные и потерявшиеся девочки из человеческих семей — это мое хобби.
Пенни прижалась плотнее к Кальпурнии и положила головку ей на колени. Фея трепетно погладила её, распутывая кое-где пряди. Сентябрь с улыбкой наблюдала за движениями смуглых пальцев и чувствовала себя в безопасности.
Откуда-то из темноты раздался скрежет и перестук, и вскоре, ведя за собой пару Большеколёсов, к костру вышел Суббота.
— Они отвезут нас, так быстро, как только способны. И я полагаю даже быстрее, — твердо заявил он. — Они уже готовы отправиться домой и не намерены ждать. Им уже не хочется пить. Если мы того захотим, — они двинутся прямо сейчас.
— Эй, только я разговариваю с ними! — вскочив и уперев руки в боки, воскликнула Пенни.
Суббота покачал головой и тихо подошел к обидевшейся девочке. Отблески костра ложились на его синие нечесаные волосы, словно кусочки апельсиновой кожуры.
— Нет такого живого существа, которое не имело бы сокровенного желания, Пенни. И я слышу их, в любой обстановке, даже самые робкие и тишайшие. — Марид понизил голос до шепота. — Обещаю, что их не будут стегать. Никогда. Даже если это поможет управиться во мгновение ока. Особенно если потребуется в буквальном смысле слова.
Кальпурния Далеча протянула мальчику руку. Он партнерски пожал ее, но, немного подумав, следом медленно поднес к губам и поцеловал.
— Я говорила, что мне это не по нраву. Тогда они простили меня. Возможно, не любовь к тебе, а то чувство ко мне сейчас наполнило их.
— Догадываюсь.
— Тогда, ступайте! Ко дню равноденствия свидимся. Это самое меньшее, что я могу пообещать такой дерзкой и необузданной парочке.
Два больше-колесных велосипеда бесшумно укатили в ночь, понизанную серебристым звездным сиянием, — так быстро, что луна даже успела очертить странные габариты их тел. За ними бежал Отадолэ, высунув язык и желая перебирать ногами еще и еще чаще.
— Кальпурния, — выкрикнула Сентябрь, когда огонек их костра стал такой же маленький как звездочка, — я всегда думала, что феи вместе танцуют, и у них большие семьи.
— Ну, правильно думала.
— Я тогда не понимаю, почему же Вы одна? И Чарли Крабодав тоже один? Куда подевались остальные?
Кальпурния отвернулась. Её крылышки слабо затрепыхались,
