и Сентябрь увидела, как в местах, где была прикована железная цепочка, потрескалась и обмякла кожа. «У фей аллергия на железо» — вспомнила девочка.
Королева Лисапедов, Кальпурния Далеча, уже в следующую секунду проницательным взглядом изучала растянувшуюся на многие мили равнину. Неслышно пролившиеся слезы сверкали на ее щеках тонкими линиями.
ГЛАВА 11
Наместник, он же Сатрап, Осени
в которой Сентябрь наконец ест Пищу Фей и практически становится абитуриентом, выясняя Сущность Осени.
У меня есть ощущение, что всем прекрасно известно, как выглядит осень. И даже тем, кто живет в Лос Анжелесе, — о котором грезят одноклассницы Сентябрь, — не раз в жизни попадались открытки или фотографии с её видами, так что и они меня тоже поймут. Всю эту яркую красно-оранжевую палитру: деревья, пылающие золотом и горящие по ночам камины, и прохладный воздух, — одновременно хрустящий и подслащенный дымом, когда белая луна, похожая на коленную чашечку, мелькает в тонких, рваных облаках. Весь этот несущийся за ней вприпрыжку мир, — со свежим сидром и конфетами, тыквами и яблоками, — прямиком к Хэллоуину
В Волшебной Стране осень, разумеется, сплошь в той же самой тональности. Оттенки листвы Волшебного леса не обманут ваших глаз; Луна покажется не менее уязвимой и ущербной. А маски для праздника будут блестеть так же, скалиться так же, и топорщиться так же кудрями и рожками! Отличие — в другом. Бродить по Волшебной Стране осенью, — всё равно что вглядываться в густой омут, но избегатьь встречу с тем, что в нем обитает; всё равно что смотреть в то же самое зеркало, куда смотрится и сама Провинция, признавая, что зеркало расплывчатое и мутное, а не то, что Провинция увядает. Словно фотоснимок этого отражения, пожелтевший от долгого блуждания в пространстве между двумя мирами, в земной мир и прибывает земная осень.
Конечно, мои слова о листьях, покрасневших и даже побуревших, к тому моменту, как Сентябрь со своими друзьями ворвалась в неожиданно холодный воздух Провинций, не вызовут у вас подозрений. Только на самом деле я говорю о таком оттенке красного цвета, глядя на который кажется, что дерево по-настоящему истекает кровью. С наступлением Октября корявые ветви дубов становятся оранжево-рубиновыми, но по сравнению с цветом ветвей, с которых под громадные колеса лисапедов падали крепкие сахарные желуди, они вправду выглядят весьма блекло. Не пытайтесь разуверить меня. Просто зажмурьтесь и представьте разом, словно не рассыпающуюся колоду карт, все свои любимые осенние наблюдения, — тогда у Вас точно получится прекрасная и угнетающая палитра Волшебной Осени. Попытайтесь принюхаться к резкому зеленоватому дыму, который источает крепкий чуть бледный лес ближе к вечеру. Почувствовать кожей бархатистую позолоту солнечных лучей, с цветом, мягкостью и уютом которых не поспорит даже горящий светильник в вашем любимом месте, куда вы приходите почитать книжку.
Здесь совсем неожиданно, оранжевое платье Сентябрь стало выглядеть тусклым и ржавым. Алая чешуя Вивертеки на фоне пылавших красок показалась коричневатой, жженой сиеной. Только вдруг возникшая конкуренция никого не расстроила. Наоборот, все смеялись, не уставая выпутывать из волос опадавшие листья. Как опытная наездница, Пенни взобралась на седло своего Большеколеса и пыталась на лету хватать их.
— Пенни, милая, мы с тобой дальше не пойдем, — со вздохом констатировала Кальпурния Далеча. Она подняла на лоб очки и, как к воде, присосалась к переливавшемуся тенями лесу.
— Ну почему, Кэл? Здесь нас ведь не откажутся накормить оладьями! Я так проголодалась!
— Нам нужно вести стадо, дорогая. Лисапедам еще предстоит долгий путь к дому, в сторону моря. Мы их встретим у масляных проток и никелевых прудов, — и у нас будет время разбить лагерь, а я смогу спеть тебе «Не гудит тот, кто мчит на одном колесе». Или про Одноногую Деву, — ты же любишь эту балладу. Ну а когда подоспеют остальные лисапеды, мы вместе отведем их к самой кромке воды. И я возможно дам тебе попускать дыма из моей трубки.
— Ну хоть на одну ночку давай останемся? — взмолилась Пенни.
— Сюда лучше не входить, — вздрогнув, сказала фея. — если у тебя нет здесь никаких дел. У Осени голодное сердце. Сентябрь и смерть следуют друг за другом. — Поразившись тому, чем обернулись слова, она посмотрела на девочку в оранжевом платье и коротко рассмеялась. — Ой-ой. Пан да простит подобные каламбуры. К нашей радости, Пенни, Осень с нами не на короткой ноге. А тебе, Сентябрь, я просто не могу не посоветовать вести себя осторожнее, хотя и знаю, что для подобных советов у тебя довольно свинцовые уши. Не оставляй без внимания факт что второе имя осени — «закат», и в некоторые места можно закатиться так, что потом из них не выберешься.
— Прощай, дракон! — прощебетала Пенни. Отадолэ, всё еще не отдышавшийся от трехдневного марафона, не стал спорить с девочкой и отдергивать огромную когтистую лапу от звонкого поцелуя тоже не стал.
— Прощай Суббота!
Кальпурния Далеча протянула мальчику руку, но когда он вытянул свою, чтобы зафиксировать пожатие, она резко схватила ее, поднесла к своим губам и поцеловала его пальцы. Завершив этот жест, делавший ее похожей на лорда, она наклонилась чуть вперед и заглянула мальчику в глаза.
— Мне нужно кое-что сказать тебе, Марид.
Суббота молчал, ожидая.
— Мы хоть и не одного семейства, но как фея фею, ты меня выслушаешь?
Когда он в ответ кивнул, Кальпурния наклонилась еще ближе и прошептала ему кое-что прямо в ухо, — так чтобы Сентябрь ничего не услышала.
Однако Вам я раскрою, пользуясь особыми привилегиями, какие были эти слова:
— Таинство у Зачарованных одно, — они должны обнажиться и спуститься в одиночестве во мрак. Но вернуться обратно к свету в одиночестве они не могут.
Мягкий предвечерний солнечный свет всегда сияет в Провинциях Осени, его золотистые наклонные лучи распускают по земли нежные тени.
Разумеется, Сентябрь шла без нее.
Но тени ее спутников, тонкие и вытянутые, обеспокоенно продирались сквозь лес, сквозь блистающую, кроваво-наточенную листву деревьев. Отсутствие рядом соратника было причиной их мрачного и даже траурного настроения, — ведь точно так же как и люди, которые заводят друзей и отправляются на поиски приключений, тени становятся однополчанами и вступают в схватки с тенями врагов,
