Провинции Осени, не сыскать. Осень — это сама душа метаморфозы. Мгновения устойчивого равновесия мира пред готовой отвориться дверью зимы — дверью Смерти. Взгляни, как противоречат друг другу в ее мире урожай и изобилие — холодам и невзгодам. Здесь мы обитаем в самом центре жизни, но при этом пронзительно ощущаем неизбежность того, что всё пройдет, сморщится и отомрет. Именно Осень превращает мир из одного в другой. Год конечно отличает сноровка и мудрость, но уже (пусть и не сильно) чувствуется и дряхлость и старческое слабоумие.
— А что такое Эликсир Смерти? — спросила Сентябрь, исследуя наощупь попадавшиеся под руку инструменты: скальпель с маленькой капелькой ртути на лезвии, ножницы и большой клок золотых волос на них, небольшой горшок, внутри которого густая жидкость поочередно становилась то желтой, то красной.
— О! это самое очаровательное, что может быть на свете! — ответила Цитринита, схватившись трехпалыми ручками за сердце. Показалось, что она даже просветлела немного, услышав вопрос, (хотя возможно ли такое в буквальном смысле слова, неизвестно) — Эликсир Жизни, ты это вскоре узнаешь, получается посредством Химусического Венчания, самого таинственного из процессов. То, что получается в результате, в состояние обеспечить бессмертие. А Эликсир Смерти, продукт практически не встречающийся, способен вернуть умершего к жизни. Ну, как в сказке про мальчика и волка. Ты не слышала, неужели. Довольно страшная история; в двух словах если, — то между братьями возник конфликт, и двое убили третьего, всего его исполосовали, но у него был друг Волк, который раздобыл флакон Мертвой Воды и заживил все раны. Неужели, ты правда не слышала? Это очень известная сказка. Но этот Эликсир производит сама Смерть, — если ее вынудить зарыдать: а это очень и очень не просто сделать, уверяю тебя! Так что я пытаюсь синтезировать его из… как бы это сказать… из весьма приземленных ингредиентов.
— А ларец в Пряженном Лесу? Какое отношение имеет он к этим странным изысканиям? — проницательно спросила Сентябрь.
— Ну, — нерешительно ответил Рубедо, — Пряженный Лес находится в самом сердце владений Осени. Никто из нас там не бывал. Пролетал здесь один гусь и принес весть, что одна девочка направляется туда, и она решительно настроена проникнуть в лес. Что ж, жаль ее очень.
— Нет, тебе никто не запрещает совершить задуманное, — перебил Доктор Восенев, — но на самом деле каждый из нас не рекомендует тебе это. Нет смысла скрывать, — ларец наших рук дело. Боюсь даже, за него мне и присвоили докторскую степень. Но это было очень давно. Ты первая, кто копается в этих делах с тех самых пор, как Королева Мэллоу, — ох!это была она! — затребовала свой меч здесь.
— Так там меч Королевы Мэллоу? — удивленно спросила Сентябрь.
— Нет, нет. Разве я такое говорил? Я сказал, что она затребовала его. Ты же не можешь затребовать того, что уже имеешь. Твоё — оно и есть твоё. Этот ларец очень умная вещица. Как бы тебе объяснить? До тех пор пока его не открыли, он одновременно и пуст и полон. Потому что никто не может знать, что находится под крышкой, — и сказать, что внутри «всё что угодно» вполне может означать «кое-что из большого списка предметов», понимаешь? Но если ты попытаешься открыть его, то сама придашь необходимый облик тому, что окажется внутри. Это такой обоюдо-наблюдательный процесс, сама увидишь утром! Уверен, ты придешь в полный восторг!
— Вот только, Сентябрь, — печально сказала Цитринита, — подобные предметы всегда…хорошо охраняются. Может тебе лучше пока позаниматься с нами, поднакопить необходимых знаний и навыков, а уж потом подступаться к ларцу, как думаешь?
— Но у меня совсем нет времени! Завтра утром у меня единственный шанс открыть этот ларец и вернуться в срок, чтобы сохранить свою голову в целости и сохранности!
— Сентябрь, — прошептал Суббота.
— Тогда давай прямо сейчас составим тебе расписание занятий. У меня завтра утром лекция по Герметике. Думаю, и Цитрина не откажется быстро натаскать тебя по Элементарной Теории Сходств.
— Сентябрь! — чуть громче произнес Суббота, однако в неугомонной и энергичной возне черешидов пропала и эта попытка привлечь ее внимание.
— И знаешь, нам как раз нужен один человек в команду по сквошу! — воскликнул Рубедо. — Надо же какая удача!
— Сентябрь! — завопил Суббота, теперь уже дергая девочку за рукав жакета.
— Что? — дрожащим голосом спросила она, взволнованная чрезмерным количеством криков.
— У тебя волосы рыжеют, — мягко произнес Суббота, смутившись от того, что неожиданно все внимание оказалось приковано к нему.
Сентябрь схватила кончики своих длинных темных волос и обнаружила, что действительно, одна из прядей стала ярко оранжевой и сверкала на фоне остальных. Она дотронулась до неё, поразившись метаморфозе, даже попыталась расчесать, — но в результате прядь оторвалась и облетела вниз, словно подхваченная незримым ветром. Словно пожухший осенний лист.
Глава 12
Материн Сей Меч
в которой Сентябрь пробирается в Пряженный Лес, теряет все волосы, встречает Смерть и убаюкивает её.
— Не надо мне было есть эту еду! — уткнувшись в широкую грудь Вивертеки, убивалась Сентябрь. Отадолэ огромным носом гладил девочку по голове, — потому что это было самым удобным действием в его позе Сфинкса, — но каждое движение непроизвольно отрывало пожелтевшие пряди.
— Не преувеличивай, — пробормотал он, подняв и отведя в сторону голову, — мы ведь тоже её ели!
— Что теперь со мной будет? — продолжала она всхлипывать.
Волос выпадало всё больше и больше, а оставшиеся уже не просто отливали яркой желтизной, но и завивались на концах в причудливые формы, постепенно краснея или коричневея. Для Черешидов это также стало неожиданностью, но никто из них не предпочел расстраивать девочку дальше.
— Выглядит очень даже мило! — прощебетал Доктор Восенев. — Я совершенно серьезен. Это даже к лучшему!
Дол попытался пошутить, что скоро, когда она покраснеет совсем, их двоих станут принимать за дальних родственников, но на Сентябрь это не действовало. Она попыталась закатать рукав зеленого жакета, чтобы показать Доктору, как изменилась кожа, — но жакет, пытаясь так же утешить её и защитить, упорно сопротивлялся. Однако и он не сдюжил в итоге, и Сентябрь вытянула пред лицом Доктора руку, покрытую отнюдь не мягкой чуть смуглой кожей, которая досталась ей от отца, а
