позаботилась.
Тошно. Плохо. Безумно болит голова.
После сна ей не стало лучше. Наоборот.
И, возможно, единственное, что спасёт теперь — придворный лекарь, целитель. Уж он должен знать, какие лекарства дать смертному от похмелья бессмертного.
— Надеюсь, знает, — пробормотала она и, шатаясь да натыкаясь на все углы, побрела к выходу их покоев.
Что ждало её там? Тьма.
Едва проглядная темень узкого и тихого коридора.
Но Люция никогда не боялась темноты.
Монстры яви, представлялись ей опаснее и страшнее монстров из буйных фантазий. Казалось, она повидала достаточно, чтоб навсегда уяснить — бояться стоит дневных «чудовищ», что улыбаются тебе в лицо, а за пазухой держат нож.
Люция шла на ощупь, опираясь на стену и не боясь заплутать. Она прожила в этой части самка достаточно, чтобы ориентироваться даже с закрытыми глазами.
И всё же, в какой-то момент явно свернула не туда.
Замок огромен. Его части, сады, башни и пристройки распределены между слугами, принцами, принцессами, их придворными, императорской четой и временными гостями. Что говорить об «общих помещениях», где проводят балы, званые обеды/завтраки/ужины, встречи, заседания, концерты. Купальни, конюшни, каретный двор, тренировочные полигоны, казармы, оранжереи и дикие леса. И это лишь малая часть…
Владения Далеона располагаются ближе всего к башне-флигелю, где обитают слуги. Люция живёт где-то на стыке: не служанка и не придворная — плохенький гость невысокого статуса. И желая, избежать любой встречи с Двором Мечей она выбрала не совсем привычный маршрут.
И заблудилась.
Каменные «мешки» с тусклым освещением как-то резко сменились мраморными колоннами, багровыми коврами, красивыми гобеленами, старинными вазами и золотыми канделябрами с полыхающими свечами. Их яркий свет резал по глазам.
За стрельчатыми окнами клубилась мглистая ночь.
Вот куда она пошла? Где искать в столь поздний час лекаря? В казармах? В целильне? В алхимическом домике? А может, он, как разумный индивид, вовсе в покоях, на кроватке и видит десятый сон?
И спросить как назло некого. Ни одного случайного слуги или придворного в коридоре, ни гостя, ни Ванитаса. Никого. Словно все вымерли. Зато откуда-то снизу доносится из бального зала нежная мелодия.
Но тащиться туда, в таком разбитом и непотребном виде, не разумно. Люция просто станет посмешищем.
И не видать ей места во Дворе Войны, как своих ушей.
Так что лучше будет постучаться в чьи-нибудь покои и спросить дорогу к лекарю, или попросить позвать лекаря. Сейчас не до гордости и политесов. Возможно, Люц уже в шаге от Дороги духов и готовится отлететь к праотцам.
Идея просить терринов о помощи идиотская, но тогда показалась ей отличной.
Люц слишком дурно было, чтобы размышлять здраво: мысли разбегались и тянулись патокой, а она с упрямством белки собирающей орешки сгребала их в кучу, которая всё время рассыпалась.
Прикрывая глаза от яркого света, она толкнула первые попавшиеся боковые двери и очутилась в гостиной неизвестного лэра или лэры.
Всё в багрово-лиловых тонах, гардины задёрнуты, горит лишь пара свечей на низком столике с недоеденными закусками. Цветные тарталетки на трёхъярусной этажерке, две полупустые тарелки с размазанным по центру кровавым соусом, хрустальные бокалы.
И ополовиненная бутылка золотого игристого.
Люция тяжело сглотнула кислую слюну и скривилась. Пошлёпала по мягкому ковру дальше, к прилегающей спальне, из которой доносился женский хохот и тихий говор. Какая-то возня. Судя по скрипу остова и шорохам тканей — на кровати.
«Лэры устроили девичник?»
С этой невинной мыслью Люц толкнула дверь и застыла с раскрытым ртом.
С постели, голой спиной к ней, приподнимался платиноволосый красавец, атлет. Длинные волосы струились по лопаткам до средины крепких бёдер, и… выглядели очень знакомо.
До шевеления волосков на загривке.
— Схожу за вином, дорогая, — слезая с кровати, томно прохрипел он, видимо, женщине, над которой нависал и с которой проводил вполне однозначный, удачный, вечер.
С обречённой неотвратимостью Люция наблюдала, как обнаженный герцог Рагнар Ванитас повернулся к ней и замер.
Немая сцена.
Как в каком-то дешёвом балагане: она жена, что вернулась с работы раньше времени и застукала мужа с любовницей.
«Ну и дурь в голову лезет», — нервно подумала фарси. И с усилием не опуская глаза ниже его напряжённого лица, разомкнула пересохшие губы, собираясь извиниться за вторжение, но её опередили. К всеобщей беде.
— Любимый, — промурлыкала «любовница» и села в постели. Королева. Жена императора. Магнуса Ванитаса. Его младшего брата. — Только давай быст…
Она осеклась, выпучив глаза. Всю негу смело моментом. Женщина подпрыгнула на месте, накрывая голую грудь атласным одеялом. Попыталась встать, запуталась в белье, упала на бок и завопила:
— Убей её, Рагнар! Она нас видела! Убей, убей скорее!
* * *
Люц словно хлыстом подстегнули. Адреналин хлынул по венам, сметая туман в мозгах и слабость в теле.
Она схватила длинный подол ночнушки и кинулась прочь.
Дверь хлопнула за спиной.
Люция заметалась.
Куда бежать? Где прятаться? Везде же найдут. В замке ей нет спасения! Семь лет неустанного труда, учёбы, тренировок и работы на репутацию — коту под хвост! И всё из-за того, что она попала не в то место и не в то время.
И узнала порочную тайну двух любовников.
Им грозит… Им грозит «лишение магии», а это для терринов равносильно мучительной смерти. Если, конечно, Магнус узнает.
И пусть Люция не собиралась разбалтывать чужую тайну, вполне ясно, как поступит с ней любой здравомыслящий высокородный террин.
Есть всего два способа сохранить секрет: не разглашать его или убить того, кто раскрыл секрет.
Но, даже понимая безнадёжность своего положения, Люция побежала. Ага. Пока кинжал не снёс дверную ручку прямо у неё перед носом.
Девушка вскрикнула и метнулась к другой двери. Ввалилась в гардеробную, отбиваясь от дорогих тряпок и лихорадочно ища, чем бы защититься. Вешалка легла в руку — к Тырху! Ботинок? — туда же! Шкатулка? — полетела в ворога.
Глухой удар; матерный орочий. Звон брызнувших в стороны драгоценных камней.
По центру каменного пола тянулась цепочка золотистых магических светильников. Люция врезалась в конец комнатки и зашарила по гладкой деревянной стене, в поисках дверной ручки или скрытого рычажка. Но ничего не нашла. Ничего, ничего!..
Второго выхода нет.
Паника подступала к горлу.
Люц метнулась влево, в ворох костюмов, дублетов, камзолов, фраков, не замечая, как неприятно они царапают застёжками кожу. Снова зарыскала по стене…
Мимо!
Задыхаясь от ужаса, она села на груду сваленной одежды и забилась в угол, сдвигая перед собой то, что осталось висеть.
Пот градом катился по спине, зубы отбивали чечётку.
Шаги приближались. Люц сжалась, по-детски надеясь, что противник слеп, глух и туп и пройдёт мимо.
