друга. Похоже, что Рурик её прекрасно понимал. Поэтому она продолжила свой рассказ:
– Но проработала я там недолго. Поняла, что интереснее и выгоднее работать на себя и онлайн. Начинала сама, с простых проектов. Постепенно собрала команду. Стали работать над более сложными проектами и с более денежными заказчиками. Последние пару лет ко мне стоит очередь. А у тебя есть формальное образование?
– Да, университет в Рейкьявике, менеджмент, бакалавриат.
Рурик ничего не успел уточнить – они приехали в уже знакомый Алекс Вик, где решили пообедать.
В том же ресторане-буфете Алекс выбрала те же блюда – салат (но теперь с белокочанной капустой), баранину (на сей раз с картофелем) и апельсиновый сок. Рурик взял то же самое, только порции побольше. Когда Алекс достала свою банковскую карту, чтобы расплатиться на кассе, он что-то сказал по-исландски молоденькой веснушчатой девушке-кассиру, а Алекс – по-английски: «Убери».
После обеда поехали дальше. Алекс от сытной еды разморило, и она тупо проспала следующую часть пути.
– Алекс, просыпайся, подъезжаем. Это очень интересное место.
И Алекс выслушала небольшую лекцию Рурика, поражаясь при каждом произносимом Руриком топониме, как, вообще, можно, выговорить подобное название.
– Здесь на юге расположен огромный ледник Ватнайёкюдль. У него есть отдельная часть, "язык", называется Брейдамеркюрйёкюдль. Раньше этот «язык» дотягивался почти до самого океана и сбрасывал в него «лишний» лёд. Но потом Брейдамеркюрйёкюдль стал отступать вглубь страны. На своём пути он оставлял глубокие ущелья, они заполнялись водой от таяния ледника и большими кусками льда. Эти айсберги стали собираться в озере Йёкюдльсаурлоун. Оно образовалось сравнительно недавно, в середине двадцатого века. Там эти ледяные глыбы тают и превращаются в более мелкие куски льда, которые скатываются в океан. А потом некоторые из них океан возвращает на берег – это место официально называется Брейдамеркюрсандюр, но больше известно как Бриллиантовый пляж.
Бриллиантовый пляж, видимо, захотел произвести на Алекс максимальное впечатление. Некоторые льдины были молочно-белыми (Рурик сказал, что этот лёд содержит воздух), другие – чёрными или полосатыми (с примесями вулканических минералов), а некоторые, самые необычные, были ярко-голубыми, даже голубее, чем глаза её спутника, потому что этот лёд не содержит воздуха.
Тучи над океаном постепенно рассосались, и ледяные глыбы на чёрном песке заиграли всеми цветами радуги, словно гигантские бриллианты. Одни «бриллианты» были небольшими, другие — массивными, в рост человека, а некоторые напоминали диковинных рыб, птиц и других животных. Одна из льдин, похожая на готового взлететь белого лебедя, особенно поразила Алекс.
– Да уж, этот пляж действительно бриллиантовый. Удивительно подходящее название.
Алекс больше ничего не сказала, окружающая красота всё же начала растапливать лёд её предубеждения к этому острову, и глаза Алекс неожиданно стали наполняться сентиментальными слезами, хоть она и старалась уверить себя, что глаза слезятся от ветра и солнца.
На обратном пути Алекс охватило странное настроение, ей хотелось просто молчать. Но молчать вроде как было невежливо. Поэтому она поблагодарила Рурика за экскурсию (абсолютно искренне) и попросила:
– А расскажи что-нибудь о себе.
Рурик откликнулся не сразу. Алекс даже подумала, а не совершила ли она оплошность. Ей на ум пришла фраза про «нарушение личных границ», сказанная на одном из онлайн-вебинаров её заказчиком-психологом.
Однако Рурик заговорил:
– Я вырос с отцом. Когда мне было семь лет, а сестре двенадцать, наша мать поехала в командировку и там встретила датчанина, влюбилась и уехала к нему в Копенгаген. Я, честно говоря, простить её за это не смог, а сестра до сих пор общается нормально. Закончив школу, Салка уехала к матери в Данию, там училась, вышла замуж, родила двоих детей и живёт благополучно. Иногда приезжает с детьми в Исландию. Говорит, что хотела бы вернуться, но муж против.
Здесь Рурик как будто передохнул, а потом стал рассказывать дальше:
– Когда я закончил университет, вернулся на Рейкьянес и стал работать в кафе у младшего брата отца. Недавно дядя решил уйти на покой – возраст сказывается, здоровье уже не то. Он переписал кафе на меня, так что я теперь владелец. Отец пять лет назад умер, нам с сестрой в наследство досталась небольшая ферма. Но Салке это не интересно, а я каждые выходные туда езжу, поэтому кафе в субботу и воскресенье закрыто. Остальное время на ферме управляются работники, супружеская пара, которая живёт там постоянно, иногда им помогает сын, он студент, учится в Рейкьявике.
– У тебя на ферме овцы?
– Нет, лошади. На них катаются туристы. А иногда сдаю их в аренду одной компании, которая организует конные туры по стране.
– Лошади! Как я тебе завидую! – Алекс мгновенно оживилась. – Я так люблю лошадей. В детстве я занималась в конной секции, а после школы мечтала поступить в аграрный университет в Москве и учиться на коневода. Но мама не разрешила. Она воспитывала меня одна. Отца я не помню, он погиб на службе. Был спасателем. И мама больше не вышла замуж. Она очень любила отца. А я не хотела расстраивать маму и поступила на математический факультет. Но я тебе об этом уже говорила. Хоть моя мечта и не осуществилась, лошадей я по-прежнему люблю.
– Тогда завтра рано утром мы едем на ферму, – Рурик при этих словах улыбнулся.
Алекс не видела этой улыбки, она её просто почувствовала.
– Спасибо.
Лицо Алекс осветилось ответной улыбкой. И она, наполненная радостным предвкушением, подумала, что, кажется, Исландия – не такая уж плохая страна.
В эту ночь они угомонились пораньше, Рурик сказал, что вставать придётся в шесть часов.
Уже четвёртый. Вроде бы ты спишь.
В ночи мельтешенье остыло почти.
И я не спешу прогонять мышь-тишь.
Пускай побудет, недолго, сидит – молчит.
Мой инцидент ещё не исчерпан,
любовная лодка ещё на плаву.
Боли и обид не набрался перечень.
Пусто – взаимно на счету.
И я смотрю: безбрежна наша тишь.
Грань ночи/дня теряется пугливо.
Ты просыпаешься и взглядом говоришь,
что тишине пора убраться мимо.
Часть 3. Глава 8. Вторая суббота. Хобби-ферма
и
Будильник Алекс не услышала, она проснулась от того, что Рурик осторожно потряс её за плечо.
Насколько Алекс понимала, сегодняшняя погода на их планы повлиять никак не могла, поэтому, как ни странно, первое, что заметил её ещё не вполне проснувшийся разум, был двойной контраст: светлые волосы Рурика длиннее её собственного тёмного, почти черного каре, но поразмышлять на эту тему Алекс как следует не удалось, все её мысли заглушил
