синоптики обещают скорое прекращение осадков. Однако Алекс решила, что дождь завтраку не помеха. И этот завтрак немного запоздал – сначала оба спали дольше обычного, а потом у них нашлось занятие поважнее завтрака.
После первой чашки кофе Алекс включила телефон, и тот ожидаемо забулькал, заквакал, разразился целой канонадой коротких звуков. Алекс закидали сообщениями. Рурик удивлённо повернул голову, выразительно глядя на гаджет в руках Алекс.
– В чём дело? Что-то случилось?
– Случился мой день рождения. Мне сегодня исполнилось тридцать. Вот все и поздравляют, – ответила Алекс, отправляя ответные «спасибо» маме, бабушке (которая вспоминала о существовании внучки несколько раз в году) и единственной близкой подруге.
– О, поздравляю! Я не знал, а то бы подумал о подарке. Я сейчас позвоню Оули, чтобы в кафе для нас приготовили праздничный ужин. Мы как раз к нему вернёмся, – и Рурик тоже взял в руки телефон.
Бегло просмотрев оставшиеся поздравления, Алекс всё же заглянула в рабочий чат (хоть и дала себе обещание не заходить туда до конца отпуска, но ведь отпуск, считай, почти закончился…) и застряла на сообщении, пришедшем ещё в пятницу. Предложение показалось ей интересным. Известный туроператор хочет организовать пилотную рекламную кампанию тура по местам съёмок весьма популярного, даже культового сериала. Весь прикол заключался в том, что тур этот конный и он… по Исландии. Срок – середина августа. «Нереалистично, слишком мало времени осталось. Такие вещи нужно как следует проектировать», – решила Алекс. Но заказчику ответила, что свяжется по этому вопросу завтра.
После завтрака Алекс ещё раз захотела прокатиться на Эгле, и Рурик пошёл седлать лошадей. Дождь к тому времени закончился, в этом случае синоптики не ошиблись с прогнозом. Голубоглазая лошадка Алекс с удовольствием бежала рысью, Гамли под седлом Рурика последовал её примеру и вскоре вырвался вперёд. Так они добрались до живописного озера, у которого спешились и опустили лошадей пастись. Рурик поднял с земли чёрный кусок лавы, отдалённо напоминающий лошадиную голову, и протянул его Алекс.
– Возьми, это мой подарок. – Он смотрел на Алекс незамутнённо серьёзным взглядом.
– Спасибо.
Алекс взяла лёгкий пористый камень и положила его в карман куртки. Подарок, конечно, своеобразный, но он будет напоминать ей о лошадках, об Исландии и о Рурике.
Кобылка Эгла которую хозяин фермы выделил Алекс, была саврасой, а конь Рурика – гнедым, и Алекс показалось, что гнедых лошадей на ферме больше всего. Она вспомнила, что видела ещё чисто белую лошадку и светло-серого в яблоках коня.
– А каких, вообще, мастей бывают исландские лошади?
– Всяких. И с подпалинами, и с разного цвета ушами, только чисто серых лошадей мы недолюбливаем. Это, конечно, пустое суеверие, связанное с нашей мифологией, но, тем не менее, серые лошади, не серые в яблоках, а именно серые, в Исландии встречаются реже других мастей.
– А в чём виноваты серые лошади?
– Раньше люди верили, что на серых лошадях ездят колдуны и прочие люди, связанные с потусторонним миром. В наших мифах упоминается серая лошадь, которая на самом деле не лошадь, а оборотень или призрак. Она появляется около озёр или рек в туманную погоду. Любой, кто заберется к ней на спину, слезть уже не сможет, лошадь прыгнет с ним в воду и утопит всадника. А в сагах всадники на чисто серых лошадях появлялись как предвестники скорой безвременной смерти. В оборотней и призраков сейчас никто не верит, но предубеждение осталось.
– У тебя тоже нет серых лошадей?
– Тоже нет. Но это потому, что серая масть редкая, а у меня всего десять лошадей.
Тут Алекс подумала, что десять лошадей – это совсем не много. По идее, здесь можно развернуться и сделать бизнес более эффективным. Но тут же приструнила летящих скакунов своей мысли. Ведь это не её бизнес.
В обратный путь двинулись шагом, Алекс совсем не хотелось, чтобы эта прогулка заканчивалась. Но пора было обедать, а потом и уезжать с фермы.
– А расскажи ещё что-нибудь про исландских лошадей.
– Цена лошади всегда была немалой. Верховые лошади ценились выше, чем вьючные. Раньше люди, не имеющие лошадей, могли одолжить их у соседей, но важно было соблюдать договор. У викингов-первопоселенцев даже были законы, касающиеся лошадей. Например, существовал штраф за использование чужой лошади без разрешения хозяина. Если человек просто вскочил на чью-то лошадь, он должен был заплатить шесть эйриров серебра, а если же лошадь сделала хоть один шаг, то уже три марки.
– Интересно. А три марки серебра – это много?
– Одна марка весила чуть больше двухсот грамм. За это серебро можно было купить не самый лучший меч или не самую симпатичную рабыню.
– Рабыню. Кошмар.
– Но так было, это история, от неё никуда не деться.
Так за разговорами Рурик и Алекс незаметно доехали до фермы. Пообедали вчерашним рыбным супом и бараниной, а потом стали собираться в обратный путь.
– Я прихватил тафл, вечером поиграем. Однако в руках у него, кроме уже знакомого плоского деревянного ящичка, Алекс увидела ещё какой-то пакет, но не стала спрашивать, что в нём
После обеда у Рурика были дела на ферме, потом он пошёл отдать распоряжения Оулавюру и Хельге. А Алекс подошла к лошадям и долго гладила Эглу по шее, трепала ей гриву, а потом уткнулась носом в её шелковистую щёку и крепко зажмурила глаза, чтобы не выпустить наружу слёзы. Алекс не слышала, как подошёл Рурик, она почувствовала его присутствие и обернулась. Прозрачно-голубые глаза мужчины показались Алекс ещё прозрачнее. Он сказал только одно слово:
– Алекс.
Она видела, что Рурик хочет сказать что-то ещё, но вместо этого он прижал её к себе, и так они стояли какое-то время, а рядом жевали траву Эгла и Гамли. И слёзы всё-таки выкатились из глаз Алекс. Тогда Рурик обхватил её лицо обеими руками, наклонился, и его губы забрали эти слёзы себе. И Алекс сказала только одно слово:
– Рурик…
Домой к Рурику возвращались уже вечером. Он вёл машину медленно и осторожно – трафик был неожиданно плотным. Внезапно телефон Рурика зазвонил, он посмотрел на номер и ответил, переключившись на громкую связь, чтобы не убирать руку с руля. Разговор был недолгим. Женский голос что-то взволнованно говорил по-исландски. Рурик отвечал односложно, но было видно, что он встревожен и расстроен.
– Твоя… ээ… подруга звонила? Что-то случилось?
– Это не подруга. С подругой мы, как
