рыбного супа Алекс удивил больше, чем она ожидала. В ход пошла свежая форель, выловленная в близлежащем озере, купленный в супермаркете сельдерей, помидоры и лук из местной теплицы, заморская картошка, сливки и сливочное масло, томатное пюре, винный уксус, специи и тот самый портвейн. К счастью, готовка диковинной ухи заняла не так уж много времени – еë манящий запах заставлял рот Алекс наполняться голодной слюной. И вскоре оба уже вооружились старинными серебряными ложками, доставшимися Рурику в наследство вместе с фермой.
– Хочешь ещё покататься? – спросил Рурик после обеда.
– Да, конечно. Я, собственно, ради этого сюда и приехала.
На сей раз они отправились в другую сторону. Здесь наезженной тропы не было, и Алекс на собственном опыте убедилась, что Рурик сказал правду – Эгла сама знала, куда идти и с какой скоростью передвигать ноги. Алекс решила, что исландские пейзажи, если смотреть на них между ушей лошади, намного более впечатляют, ну, по крайней мере, её лично, чем те, что видны из окна автомобиля.
В основном лошади шли шагом, и Алекс решила поделиться своими воспоминаниями.
– Я тебе уже говорила вчера, что подростком занималась в конной секции. Она была в парке, недалеко от нашего дома. И при любой возможности после уроков я бежала к лошадкам. Но однажды на соревнованиях произошёл несчастный случай. Моя лошадь не взяла препятствие, я сама в этом виновата. В результате неудачное падение и перелом лодыжки. К сожалению, я сразу этого не поняла, хоть боль была и адская. Потом я долго лечилась, но осталось привычное растяжение связок. Помнишь, как я упала, когда убегала от тебя при первой встрече? И мама запретила мне заниматься конным спортом.
В голосе Алекс звучала явная грусть, и было ясно, что эта тема до сих пор для неё больная.
– В выпускном классе я хотела поступить в московский сельскохозяйственный университет по специальности «Коневодство», плотно взялась за изучение биологии – там надо было сдавать экзамен по этому предмету. Но мама убедила меня, что это бесперспективно. Частное коневодство – очень затратный бизнес. Чистокровная лошадь стоит как автомобиль бизнес-класса. Таких денег у нас не было и не предвиделось. Короче, я подумала, и… пошла на математический факультет. А мечта осталась, только запряталась глубоко вовнутрь…
Голос Алекс упал до самой тихой низкой ноты, какую она в состоянии была взять.
– Я так благодарна тебе за эту поездку, ты даже представить не можешь.
– Думаю, что могу.
Рурик видел состояние Алекс и сменил тему:
– В сегодняшней программе у нас ещё баня. Ты не против?
– Круто! Сто лет не была в бане.
– Ты так долго не живешь, – рассмеялся Рурик, хотя смысл идиомы был ему совершенно понятен. – Возвращаемся?
– Ага. Ведь счастье долгим не бывает.
И Алекс пустила свою лошадь рысью.
Баня оказалась, скорее, сауной и отапливалась электричеством. Однако Алекс не имела ничего против сухого жара, на самом деле, она переносила его даже лучше, чем влажный дух русской парной. Но тут выяснилась одна пикантная подробность – исландцы очень просто относятся к наготе, в частную баню женщины и мужчины ходят вместе. От этой новости глаза Алекс округлились, ведь на ферме в данный момент находились ещё минимум три человека, однако Рурик её успокоил:
– Не беспокойся, когда на ферме туристы, мы так не поступаем.
После бани их ждал ужин в местных традициях, приготовленный Хельгой. Блюдо из баранины, замаринованной в молочной сыворотке, Алекс понравилось, но гвоздём вечера оставалась бутылка того самого белого портвейна, сто миллилитров которого ушло в обеденную уху. Рурик поставил её на стол и принёс два стеклянных бокала в форме тюльпана. И ещё что-то, похожее на шахматы.
– Сейчас буду учить тебя играть в нашу древнюю игру. Называется хнефатафл. Шахматы викингов.
Рурик открыл плоский деревянный ящичек, высыпал из него кучку фишек разного цвета, перевернул его и поставил на стол. Алекс стала рассматривать квадратную доску, напоминающую шахматную или шашечную. На каждой стороне было девять клеток, но их цвета не чередовались, разметка доски выглядела непривычно. Светлых и тёмных фишек, похожих на шашки, было разное количество – тёмных больше. А одна фишка, вообще, оказалась красного цвета. Но Алекс не успела спросить, зачем она нужна.
– Это конунг, самая главная фигура на доске, – ответил Рурик на незаданный вопрос.
Он расставил фишки на доске и стал пояснять правила игры:
– Это стратегическая игра викингов. Точные её правила, к сожалению, не сохранились, потому были реконструированы и частично додуманы. Мы выберем самый историчный и поэтому самый сложный вариант – если конунг ушёл со своего трона, этот трон становится неприкосновенным – на него теперь нельзя вставать даже конунгу, и ходить через него никому нельзя. Но давай всё по порядку.
И Рурик минут десять объяснял Алекс, в чём заключается игра: в центр доски, на трон, помещается конунг, окружённый своей дружиной, это светлые фишки, а со всех четырёх сторон стоят тёмные фишки – враги. Играющий за светлых должен любой ценой спасти конунга, доведя его до края доски. Играющий за тёмных стремится конунга пленить, то есть окружить своими воинами со всех сторон.
Несмотря на кажущуюся простоту этих правил, Алекс быстро поняла, что её мозги, утомлённые длинным насыщенным днём, да ещё после утреннего «подвига» – подъёма в шесть часов, плюс к тому разморённые полсотней граммов крепкого португальского вина с богатым букетом и тонким послевкусием, служить ей отказываются. Она ожидаемо проиграла партию, играя за конунга и его дружину, и зевнула.
– Понял. Пора спать.
Рурик подошёл к Алекс, помог ей подняться из низкого уютного кресла и повёл в другой конец дома.
Они оба устали за день, и Алекс уже начала проваливаться в сон в тёплых объятиях Рурика, когда поняла, что вот так просто взять и уснуть ей не удастся.
Мир
увяз,
унизан водой,
у мира
такой себе вид.
И вот
грядёт,
становится собой -
об этом всё
мне кричит.
Я лучше многих
и вот это ценю.
Говорю по делу
со смыслом, чётко, впрок.
Неужто
под этим
убог так мирок,
привычен, хотя одинок?
А вот и всё-таки:
«После того хоть что».
А дома,
снова будет опять, как есть,
и пока могу,
возьму-ка себе всё,
буду
сейчас и
с тобой, и здесь.
Глава 9. Второе воскресенье. День рождения Алекс
Воскресное утро выдалось дождливым, но Рурик сказал, что
