Как было бы чудесно наставить Харриет на правильный путь! Сделать из нее воспитанную юную леди. Такая девушка не должна была бы опять издавать такие душераздирающие крики.
Эмма сунула учебник под мышку и раскрыла дверь в библиотеку. Картина, представшая взору, лишила ее дара речи. Такого в своей жизни ей не приходилось видеть, хотя, как представительнице семьи Боскасл, ей было не привыкать к самым невообразимым ситуациям.
Двое чумазых головорезов пытались вытащить Харриет в окно, выходящее в сад. Рот ей завязали грязным шейным платком, чтобы заглушить вопли.
Но это не обескуражило Харриет. Похитители тащили ее за руки и за ноги, а она изо всех сил отбивалась, извиваясь словно обезьяна, и изливала на бандитов поток таких ругательств и проклятий — пусть и приглушенных, — что Эмма, к своему стыду, даже обрадовалась, что несчастной девочке заткнули рот.
— Как вы смеете? — Голос Эммы прозвучал так грозно и громко, чего она сама от себя не ожидала.
Первое потрясение прошло, и Эмму охватил гнев. Не только дом ее брата, но и ее академия — образец благопристойности — подвергается нападению отбросов общества.
Что делать? Хит с утра ушел в клуб Анджело, где собирался встретиться с Домиником. Вероятно, после этого они заехали куда-нибудь пообедать. Невестки Джулия и Элоиза наверняка сейчас заняты выбором фасонов у модистки. Шарлотта в это время дает девочкам урок латинского в восточном крыле, а Хэмм, лакей Хита, где-то в доме, но не поблизости.
Эмма посмотрела на шнурок звонка. А Харриет, воспользовавшись некоторым замешательством при появлении Эммы, лягнула в пах одного из парней. Негодяй взвыл от боли и схватился за ушибленное место. Его напарник расхохотался, но и он получил от Харриет удар плечом.
Освободившись от неумелых похитителей, Харриет сорвала с лица засаленный платок и бросила на пол.
— Получили, дерьмо собачье? Помогите, леди Лайонс! Эти вшивые ублюдки хотят меня украсть!
Один из «ублюдков», тот, что повыше, перебросил ногу через подоконник и окинул взглядом фигуру защитницы Харриет.
— Это наша сестра, так что мы в своем праве. Отец заболел и требует, чтобы она вернулась.
Харриет презрительно фыркнула.
— Это мои сводные братья Люк и Роб. А старый хрыч поздоровее меня будет.
— Харриет, у тебя кровь на локте. — Эмма с ужасом смотрела на свою незадачливую ученицу.
— Если не пойдет с нами, то такой же будет ее задница. — Второй парень схватил Харриет за руку. — Нечего ей голову морочить ученьем. Благородной она все равно не станет.
Эмма твердым шагом приблизилась к разбитому окну. От волнения горло сдавило, но голос все же прозвучал звонко и отчетливо, отдаваясь в ушах:
— Власти придерживаются другого мнения. Мисс Гарднер останется здесь под моим наблюдением.
Грязная рука потянулась к ножнам, выпирающим под потертой кожаной безрукавкой.
— Она пойдет домой. У нее есть работа. — Парень нагнул голову и стал похож на разъяренного быка.
— Какая именно? — спросила Эмма. Только бы у Харриет хватило ума молчать.
— Да здесь, в Мейфэре, — ответил другой, сидя на подоконнике. — Приличная работа… служанки у графини. Вот так-то. Не хуже, чем у вас.
Эмма заметила, что рука его брата полностью исчезла под курткой.
— Боюсь, что хуже. Я могла бы объясниться с этой графиней.
Харриет рассмеялась:
— Ну-ну! Представляю себе, как вы, леди Лайонс, заявляетесь к ней и говорите, что новая горничная подослана ворюгами-братцами, чтобы обчистить ее во время приема гостей.
В эту минуту бандит, которого звали Роб, вытащил из куртки угрожающих размеров острый нож, известный под названием «бабочка». Эмма, как ни странно, узнала это страшное оружие, так как у брата Грейсона такой нож был вывешен на стене оружейной комнаты в загородном доме.
— Прочь с дороги, — крикнул Роб Эмме, — или я укорочу твой маленький носик!
Харриет кинулась вперед, загородила своей тощей фигуркой Эмму и подняла кулаки, целясь в лицо обидчику.
— Только посмей ее тронуть, и я отрежу тебе яйца, когда напьешься! Клянусь памятью нашей шлюхи матушки!
— Убери нож, — пробурчал Люк, сидя на подоконнике. — У нас мало времени. Харриет все равно нас надует. Найдем кого-нибудь еще.
Роб, вроде соглашаясь, кивнул, но неожиданно обхватил Харриет за талию.
— Вот теперь порядок. Приказы отдаю я. — Он прижал кончик ножа к ее уху и стрельнул в Эмму злобным взглядом. — А вы держите язык за зубами, пока мы не уйдем. А не то я отрежу ей ухо.
— Кто-то идет. — Люк перекинул обе ноги через подоконник. — Давай ее сюда и смываемся.
Эмма осуждала насилие в любой форме, но она выросла в семье с пятью драчливыми братьями и неугомонной младшей сестрой. Ей не один раз приходилось вмешиваться в кулачные бои, а также отвязывать от стула в буфетной несчастную жертву, запертую там братьями в наказание. Поэтому, нисколько не колеблясь, она запустила учебником по этикету — этой библией хорошего тона — в голову похитителя Харриет. Вся сила бесценных советов была потрачена на примитивный лоб. Удар на секунду оглушил парня. Он бросил Харриет, и она упала на колени. Придя в себя, Роб замахнулся на Эмму ножом.
Эмма мгновенно схватила диванную подушку и швырнула ему в лицо, туда же последовал томик Шекспира в кожаном переплете. Негодяй выругался и прикрыл лицо руками. Он не увидел, как Харриет набросилась на него сзади и изо всех сил толкнула к окну.
Он зашатался, а Эмма подбежала к звонку и стала лихорадочно дергать за шнурок. Почти мгновенно дверь распахнулась и появилась высокая фигура.
— Эйдриан!
Какое облегчение! Его быстрый взгляд сразу охватил представшую перед ним картину: Эмму, книгу на полу, разбитое оконное стекло. В два шага он пересек комнату и встал, закрывая Эмму собой.
С его лицом произошла удивительная и устрашающая перемена. Прямо у нее на глазах он превратился из импозантного джентльмена в безжалостного мстителя. Даже его улыбка стала зловещей.
Это не Эйдриан Раксли, наследник герцогского титула. Человек, появившийся в комнате, вполне мог только что спрыгнуть с пиратской джонки и ввязаться в битву где-нибудь на чужеземном берегу. Он скинул сюртук и вытащил из ножен шпагу.
Белая льняная рубашка прилипла к телу. В другое время Эмма отвела бы взгляд от потной мужской груди — она боялась признаться себе, но ее всегда это привлекало, — а сейчас было не до приличий, и она испытывала исключительно благодарность за то, что он появился.
— Эмма, скажите мне, что вы не поранились, — бросил он через плечо.
Она кивнула и услышала голос брата, доносившийся с лестницы. Затем — топот Хэмма в коридоре.
