— Это не дверь! — воскликнула Джейн. — Это…
— Что-то хлопнуло с другой стороны дома, — сказала Шарлотта. — Оттуда, где комнаты Эммы.
* * *
Эйдриан вскарабкался по шаткой деревянной лестнице, ухватился рукой за подоконник, потом перекинул левую ногу.
Спасибо этому бесенку Харриет зато, что не забыла открыть окно в покои Эммы. Разумеется, он хорошо заплатил алчной девчонке за услугу. Нет сомнения, что она на этом не остановится и постарается еще выудить у него деньги за свое молчание. Но с мисс Гарднер он разберется после, а если сегодня все пройдет гладко, он ее отблагодарит.
Эйдриан оглядел полутемную комнату. Ага, оказывается, он попал прямо в спальню. В камине играло янтарно-желтое пламя. Отлично! Значит, Эмме не будет холодно, когда он с ней объяснится и уложит в постель…
Через открытую дверь в соседнюю комнату он разглядел Эмму — она сидела на диванчике розового дерева с изогнутыми ножками с книгой на коленях. Чудесные длинные волосы были распущены и волной лежали на одном плече. Рапунцель[11]. Его прекрасный ангел. Ему захотелось, чтобы эти пряди обвились вокруг его шеи, рук, бедер. Он почти ощутил их мягкое прикосновение к своей спине и животу.
Эйдриан бесшумно шагнул к ней. Она не заметила его появления.
Он обладал умением прокрасться на борт пиратского судна и успеть перерезать горло команде, пока все спали. А уж тайком проникнуть к женщине, по которой сгорает от любви, и упасть перед ней на колени… Это он может проделать с легкостью.
Задумавшись, Эйдриан врезался прямо в вазу с каким-то растением, стоящую на мраморной подставке около двери. Эмма вскочила, глядя на него широко раскрытыми блестящими глазами.
— Вы!
— Господи, Эмма. — Эйдриан успел поймать горшок с английским плющом, прежде чем он разбился об пол, и осторожно поставил его обратно. — Пожалуйста, что угодно, только не кричите.
— У меня нет ни малейшего желания кричать, поскольку это бесполезно. — Она вгляделась в его лицо. — Если ваше появление связано с уроками по этикету — в чем вы крайне нуждаетесь, — то я порекомендую вас одному французскому графу, приятелю Девона. Насколько мне известно, он с большим удовольствием учит англичан изящным манерам.
Он подвел ее обратно к дивану.
— Дорогая, мне наплевать на мои манеры. Они никогда меня не занимали.
— Это очевидно. — У нее слегка дрогнул голос, выдавая волнение.
Его руки легли ей на плечи.
— Я пришел сюда только с одной целью.
— Эйдриан Раксли, если вы сию секунду не уйдете…
— Я обожаю вас, — сказал он, склонив к ней лицо. — И хочу, чтобы вы стали моей женой. Эмма, пожалуйста, положите конец моим страданиям. Вы тоже это чувствуете? Нет, не отвечайте. Я и так знаю.
Он — кондотьер, не привыкший упускать момент, поэтому воспользовался ее замешательством и, прежде чем она успела сказать хоть слово, поцеловал ее, прижав к себе так крепко, что она не могла пошевельнуться, а тем более вырваться из его объятий. Стоило ему коснуться ее губ, как он ощутил, что ее тело расслабляется.
Зная Эмму, он понимал, что времени полностью сломить ее сопротивление у него мало. Но ему необходимо услышать ответ. Сердце бешено стучало. Он провел ладонью по ее волосам, распутал прядку и погладил теплую кожу затылка.
Она чуть отвернула голову, и его губы переместились ей на щеку.
— Вы делаете мне предложение? — спросила она тихо, но отчетливо.
— Да. — Он засмеялся, чувствуя себя таким счастливым, как никогда в жизни. — Да!
Глаза Эммы пытливо смотрели на него, боясь подвоха. Наверное, он выглядит глупо, но ему все равно — лишь бы она согласилась.
— И об этом вы хотели со мной поговорить? — спросила его недоверчивая маленькая учительница, наставница, без которой он не может существовать. — Почему же вы раньше об этом не сказали?
— А когда у меня была такая возможность? — удивился он. — Я шел за вами до галантерейного магазина, надеясь, что смогу хотя бы намекнуть об этом, но увидел там Хита — он выбирал носовые платки. Сами понимаете — неблагоприятный момент для того, чтобы сделать предложение.
Эмма с досадой покачала головой:
— Они все знают. И нам несдобровать, если нас застанут вместе.
— Давайте сбежим.
— Сбежим? Сейчас?
Он провел пальцем в перчатке по ее губам, потом по подбородку и задержался в ложбинке на груди.
— Почему нет?
— Вы хотите, чтобы братья ловили нас по всей Англии? Это был бы ад, а не медовый месяц. А какой ущерб я нанесу академии? Нет, у нас будет подобающая свадьба или не будет никакой.
Он улыбнулся. Теперь палец терся о ее грудь, а сосок твердой бусинкой уперся ему в ладонь.
— Значит, вы согласны?..
— Разве я согласилась? — Она подняла на него взгляд.
Глаза Эйдриана, такие теплые, ласковые… Он медленно распустил завязки на лифе пеньюара, и в вырезе показалась обнаженная грудь.
— Вы согласились, — произнес он.
Она прикрыла руками набухшие розовые соски. Дыхание участилось.
— Но мои братья…
— Поцелуйте меня, Эмма. — Он опустился на диван, усадил ее на колени и глухим голосом попросил: — Обнимите меня за шею. Мне необходимо, чтобы вы меня поцеловали.
Она поймала ладонью полу его плаща. Ему показалось, что она хочет его оттолкнуть. Нет, он ошибся. Наоборот — она тянет его к себе. Слава Богу!..
Их поцелуи, жадные, требовательные… Эйдриан знал, что такое страсть, знал, как возбудить женщину, как удовлетворить и как продлить ей наслаждение, пока она сама не попросит остановиться.
Эмма откинула голову на спинку дивана, ее расслабленное тело влекло к себе. Она положила руку ему на колено. Его тело напряглось от прилива желания, плащ давил своей тяжестью Эйдриан пытался скинуть его, но вдруг ощутил на плечах ее руки — она помогала ему. Он прикрыл глаза, дыхание с трудом вырывалось из груди.
— В ту первую ночь я все испортил. Я воспользовался вашей слабостью, хотя и не нарочно.
— Вы это признаете?
— Да, к моему стыду.
— Принимаю ваше извинение. — Голос прозвучал сдержанно, но ее тело не было так сдержанно и прильнуло к нему.
— Это скорее не извинение, — пробормотал он, — а предупреждение.
Она вздрогнула.
— Предупреждение? Он глубоко вздохнул.
— На этот раз все будет по-другому — я ничего не испорчу.
— Эйдриан…
— Но вы же не станете убеждать меня, что это неприличное поведение для мужчины и женщины, которые собираются пожениться…
— Ради Бога, хватит извиняться. Я не хочу больше слов.
— Тогда я перейду к действиям, — заявил он, и глаза у него радостно засветились.
