Она кивнула и услышала голос брата, доносившийся с лестницы. Затем — топот Хэмма в коридоре.
Но ее внимание было приковано к Эйдриану. Главное, что он находится здесь. Такой красивый. Настоящий герой.
— Со мной ничего не случилось, но Харриет!!!
Эйдриан посмотрел в окно — один из братьев уже несся по саду, теряя на ходу сыпавшееся из карманов столовое серебро и табакерки. Роб попятился к окну, держа наготове нож.
— Мы еще вернемся, — пообещал он, — так что не радуйтесь.
— Что ты сказал? — Эйдриан поднял шпагу. Эмма не сводила глаз с Эйдриана. На его губах играла угрожающая улыбка.
Харриет на всякий случай спряталась за секретером. Роб в страхе дико озирался и кричал:
— Кто-нибудь остановите его! Харриет?
Эйдриан двигался вокруг Роба кругами, потом приблизил конец шпаги к его горлу.
— Мне очень хочется тебя убить, — произнес Эйдриан таким тоном, словно сам удивился этим словам. — И я не уверен, что смогу удержаться.
Краем глаза Эмма, все еще сжимающая шнурок звонка, увидела в дверях Хита и лакея, а за ними — Джулию с теткой. Какое счастье, что Шарлотта и мисс Пеппертри проводят занятия с девочками в другом конце дома! Ни в коем случае нельзя допустить, чтобы они узнали о случившемся.
У Роба на лбу выступили капли пота: брат удрал, а этот дылда вот-вот проткнет его шпагой. По взгляду видно, что не пощадит.
— Послушайте, мы же никого не тронули, — пролепетал он.
Эйдриан шпагой загнал его к окну.
— Кто это подтвердит?
— Сестру спросите, — просипел Роб. — И ту леди…
— Что скажешь, Харриет?
Харриет вылезла из-за секретера и откинула волосы со лба.
— Распотрошите его, как лосося. Это наказание Божье, а не человек.
Эйдриан посмотрел на Эмму:
— Решение за вами.
У Эммы в голове все смешалось, и хотела она лишь одного — чтобы этот кошмар закончился.
— Отпустите его, — прошептала она.
Эйдриан вздохнул, всем своим видом показывая, что ему ничего не стоит отправить Роба на тот свет.
— Вы уверены? — спросил он.
— Пожалуйста…
Бледный, как смерть, Роб застыл. Кончик шпаги мог в любой момент пропороть ему горло.
— Леди просит меня проявить сострадание. Так что вынужден тебя отпустить.
Роб стоял, затравленно глядя то на Эйдриана, то на Эмму.
— Вали отсюда, безмозглый дурак! — презрительно фыркнула Харриет. — Убирайся вон, пока он не передумал.
Роб развернулся, шагнул по усеянному стеклом полу, выпрыгнул в окно прямо на кусты роз и пустился наутек. Эйдриан с отвращением покачал головой и вложил шпагу в ножны.
Харриет в восторге захлопала в ладоши:
— Здорово! Я всю жизнь ждала, чтобы он получил по заслугам. А вы герой, лорд Волк. Будет что рассказать девочкам…
— Харриет Гарднер, — Эмма повысила голос, — ты не будешь никому об этом рассказывать. Никому! Понятно?
— Но почему, мэм? Волк ведь не сделал ничего плохого. Во всем виновата моя паршивая семейка.
— Пожалуйста, пойди с Хэммом на кухню, и пусть кухарка смажет тебе локоть мазью.
— Я сама ее отведу, — предложила Джулия. — Хит пошел в кабинет, чтобы удостовериться, не пропало ли оттуда что-либо ценное, а Хэмма отправили за стекольщиком. По-моему, надо послать кого-нибудь из лакеев в сад собрать разбросанные вором вещи.
Эйдриан обернулся:
— Могу я предложить свою помощь?
Эмма вздохнула:
— Вы более чем помогли.
Он нагнулся и поднял ее учебник.
— Отличный способ вдолбить правила поведения кому-либо в голову.
Она засмеялась, но смех получился какой-то дрожащий.
— Я не стала бы советовать этот способ.
И вдруг они остались в библиотеке одни. Эйдриан смотрел на нее, понимая, какой у него устрашающий вид.
— Я едва не убил этих негодяев, когда увидел вас здесь… и разбитое стекло…
— Но ваша выдержка достойна восхищения. Думаю, что братья Харриет не скоро объявятся — а может, вообще не объявятся, — после того, как вы с ними разделались.
— Вы не пострадали — вот причина моей выдержки. — Он понизил голос, поскольку услышал, как Хит разговаривает со слугой в коридоре. — Я сойду с ума, если мы не сможем встретиться наедине. Я веду себя так, словно…
— Завтра я буду в парке, — с улыбкой ответила она.
— Одна? — спросил он, пристально глядя на нее.
— Разумеется, не одна, — сказал Хит, входя в библиотеку. — Посмотри, что случилось с ней сегодня. Брат не может оставаться в стороне, когда дело касается благополучия сестры. Уверен, что ты со мной согласишься. — Он посмотрел Эйдриану прямо в глаза.
— Кто же с этим не согласится? — вежливо ответил Эйдриан.
Хит пожал плечами. Он уже переоделся в свежую рубашку и светло-коричневые брюки.
— Останешься обедать? Ты — герой дня и, по меньшей мере, это заслужил.
— Нет. — Эйдриан покачал головой. Он боялся, что, сидя напротив Эммы за столом, не сможет совладать со своими чувствами. Получается, что он уйдет, ничего не добившись. — Я и так достаточно вам надоедал. Сначала скандал, — он поморщился, — а сейчас вообще выгляжу пиратом.
Хит расхохотался — к нему вернулось хорошее настроение.
— Скандал для Боскаслов — дело привычное. Даже не знаю, как бы мы без этого обходились.
Эмма положила учебник на стол и стала проверять, не разорвались ли страницы. Она чувствовала изучающий взгляд брата.
— Мне симпатичен Волк, — сказал Хит. — Он по природе своей защитник. Однако…
Эмма продолжала осторожно переворачивать страницы. Надо быть начеку, когда Хит говорит «однако» и сверлит ее взглядом, по которому нельзя ни о чем догадаться. Кажется, он всегда знает, что у людей на уме. Он — знаток человеческой натуры. Не зря из него получился отличный шпион.
Эмма подняла глаза:
— Что ты сказал?
— Я сказал, что мне симпатичен Волк, — помолчав, ответил Хит. — Он смелый человек. Однако…
Эмма, разглаживая листки, спросила:
— Однако что?
— Он прожил полную тягот жизнь, много сражался, и порой это были жестокие и кровавые битвы.
— Да?
Хит приподнял бровь.
— Я хотел сказать, что иногда бывает так: когда человек защищает свою жизнь и жизни других, то он жертвует частью своей души.
Эмма захлопнула учебник и посмотрела на брата.
— И с тобой так было, Хит?
Он не ожидал такого вопроса.
— Да, когда-то было именно так.
— А теперь? — мягко спросила она, чувствуя себя виноватой зато, что толкает на откровенность. Ведь Хит вмешивается только потому, что искренне беспокоится за нее.
— Теперь у меня есть жена и семья, так что я не испытываю ни в чем недостатка.
