— Но, — перебил его Андре, — ведь племя сиу сохраняет мир с Союзом штатов. Ведь вы зарыли топор войны. Разве Сидящий Бык не вернулся в свою резервацию? Разве он, ваш великий вождь, не призвал вас забыть о ненависти? Остерегайтесь вновь начинать страшную войну: это породит ожесточение, превратит в руины жилища, посеет смерть.
При этих словах Слепой Бобр медленно поднялся и сказал:
— Совет выслушал всех и вынес приговор! Охотник За Скальпами принадлежит Кровавому Черепу. Завтра он будет подвергнут пыткам, и это справедливо! Французы умрут после него. Если они вернутся в страну белых, то расскажут о смерти Охотника За Скальпами, и тогда солдаты Великого Отца придут мстить. После их смерти мы вернемся на свои земли, и никто не узнает, что случилось с бледнолицыми охотниками. Хау!
— Ну что, генерал? — крикнул Андре американец. — Говорил же я вам, что от этих мерзавцев ничего не добьешься. Клянусь Богом! Я бил их сколько мог и жалею лишь о том, что мало уничтожил. Мы были обречены! Это судилище — всего лишь часть церемониала, который сопровождает их жуткие обряды. И позабавились же прохвосты, наблюдая за вами!
Увидев, как повернулось дело, Андре на какое-то мгновение растерялся, но вскоре вновь обрел обычное хладнокровие:
— Я выполнил свой долг, полковник. Совесть моя чиста, и мне не в чем себя упрекнуть. Кроме того, у нас впереди еще сутки, а за двадцать четыре часа такие люди, как мы, могут совершить невозможное.
Как только закончился суд, троих пленников опять препроводили в хижину. На этот раз им связали руки и ноги так, что они и шевельнуться не могли. Кроме того, к ним был приставлен вооруженный индеец, готовый в любую минуту поднять тревогу.
Эти предосторожности почему-то развеселили Фрике, и он, несмотря на веревки и часового, расхохотался.
— С ума сошел? Что ты смеешься? — спросил Андре, который никак не мог понять причину этого неожиданного веселья. — По-моему, в нашем положении нет ничего смешного. Дело принимает скверный оборот: я не рассчитывал на веревки.
— Эти веревочки? Да меня они меньше всего беспокоят! Плевать я на них хотел!
— Неужели?
— Именно! Все обстоит так, как я имел честь и удовольствие вам заявить. Да если я захочу, освобожусь от них через две минуты, потом брошусь на нашего сторожа и скручу его по первому разряду… Раз! И он готов! Тогда я в два счета развязываю вас, и в бой вступают главные силы. Общее наступление! И если останется хоть один шанс на успех, мы приступаем к выполнению вашего плана.
— И ты легко справишься с веревками, которые нам и шевельнуться не дают?
— Ерунда! До нашего знакомства, как вы знаете, я работал у господина Робер-Удена[101].
— Знаю, ну и что?
— Так вот, в свое время я был «медиумом»… и участвовал в фокусе с ящиком братьев Девенпорт. Я прославился как мастер распутывать самые сложные комбинации узлов и креплений. Потом, когда стал юнгой на корабле, мне ничего не стоило справиться с любым морским узлом.
— Ну что ж! Решено! По крайней мере будем бороться до конца и погибнем, сражаясь. Если не произойдет ничего неожиданного, мы должны запастись терпением и дождаться ночи.
— Кстати, — заметил Фрике, — старик-то мой меня бессовестно предал. А мне показалось, будто я ему приглянулся. Выходит, господин Видевший Великого Отца весьма непостоянен в дружбе. Действительно, эти краснокожие не очень-то добры. И я начинаю, дорогой полковник, в какой-то мере понимать вас.
Прошло часа два. Индеец сидел с каменным лицом, не обращая внимания на разговоры пленников.
Фрике уже дважды посетовал на отсутствие Матери Троих Сильных Мужчин и ее провизии. Несмотря на ужасное положение, аппетит у него был по-прежнему превосходный.
Вдруг полог хижины приподнялся и появился еще один индеец.
— А, это вы, папаша! — воскликнул Фрике, узнав Видевшего Великого Отца. — А я уж думал, вы нас бросили. Весьма любезно с вашей стороны вспомнить о друзьях. Ну, как дела, а то что-то давно мы не виделись?
Старик, не проронив ни слова, вытащил нож и разрезал веревки сначала у Фрике, затем у Андре. Переговорив вполголоса с угрюмым стражем, он знаком велел французам следовать за собой. Фрике и Андре удивились, но не заставили себя ждать. Несколько ободряющих слов полковнику — и они покинули свою зловонную тюрьму.
Вооруженные индейцы, охранявшие вигвам, вероятно, были предупреждены и позволили старому вождю и пленникам пройти беспрепятственно.
Старик привел французов на довольно просторную площадку, окруженную хижинами, где толпились вооруженные, раскрашенные в цвета войны индейцы, в том числе несколько вождей-сахемов.
— Что, черт возьми, они хотят с нами сделать? — не без тревоги спрашивал себя Фрике. — Убить собираются или, наоборот, освободить?
Однако индейцы не проявляли никаких враждебных намерений — на их лицах было написано скорее любопытство.
Старый вождь прервал наконец молчание и сказал, обращаясь к Фрике:
— Мой сын, Железная Рука, молод, но он — великий воин. Видевший Великого Отца взял его под свое покровительство. И если Железная Рука будет следовать его советам, ему не причинят никакого зла.
— О! Я большего и не требую, папаша! Скажите, что надо делать.
— Может быть, и его друг, Белый Охотник, — продолжал старик, не отвечая на вопрос Фрике, — великий вождь. Но мы не видели ни силу его рук, ни ловкость тела, ни меткость глаза.
— Послушайте, папаша! Я же говорил, что, по сравнению с господином Андре, я — просто неумеха. Поверьте моему слову!
— Краснокожие хотят видеть доблесть Белого Охотника, прежде чем решить его судьбу.
— Хотите, чтобы он себя показал? Привередничаете! Ну да ладно! Он не подкачает, я-то знаю!
— Мне только этого и надо, — кивнул Андре. — Подчинюсь их странным требованиям. Может, появится шанс на спасение. В нашем положении нельзя упустить такую возможность. Что же, вождь, дайте мне карабин!
Довольный старик перевел слова Андре на язык сиу, и сразу же десяток индейцев протянули ружья.
Андре наугад выбрал карабин. К счастью, оружие было в превосходном состоянии. Француз опробовал затвор, прицелился, разрядил карабин и проверил курок, затем не спеша загнал патрон в патронник и поднял глаза в поисках цели.
Высоко в лучах солнца парил гриф, описывая в небе широкие круги. Андре внимательно проследил за движениями птицы, вскинул карабин, лишь секунду целился и выстрелил.
Индейцы, видимо, думали, что цель слишком далеко, и были изумлены, увидев, что гриф, сложив крылья, камнем полетел вниз.
Несмотря на обычную флегматичность, они пришли в восторг, по достоинству оценив исключительную меткость Андре. А тот, сохраняя хладнокровие, решил доказать, что этот успех — вовсе не игра случая.
