нужно было выяснить, совместимы ли вы. Мне нужно было узнать, получится ли у вас что-нибудь. Теперь я знаю, что у вас может получиться, Скайлар. И прошу тебя позволить этому случиться.
Я чувствую себя грязной. Как будто мне надо пойти домой, принять душ и отскрести с тела грязь.
– Неужели у тебя кошки на душе не скребут, когда ты представляешь себе Гриффина с другой женщиной? Как ты можешь даже предлагать мне такое?
– Конечно, скребут, – отвечает Эрин. – Если бы все происходило так, как я хотела, ничего этого не было бы. Но то, чего я хотела, невозможно. Самое важное теперь – не я. – Эрин указывает на мой живот. – Самое важное – это он. Завести ребенка было моим решением. Это я решила принести в мир эту жизнь. И теперь я должна делать то, что будет лучше для него. А это значит найти для него любящих родителей. Родителей, которые являются его биологическим отцом и матерью. Людей, которым я могу доверить его драгоценную жизнь.
– Эрин, я не хочу детей! – кричу я. – Я никогда этого не скрывала, и тебе это прекрасно известно.
Она качает головой, из ее глаз скатывается еще одна слезинка.
– Возможно, ты действительно так думаешь, но я вижу, как ты общаешься с детьми. С сыном Бэйлор. С моими племянниками и племянницами. Думаю, ты просто никогда не пробовала. Ты всегда возвращаешь их, как только они начинают плакать, или когда покакали, или когда им что-нибудь нужно. Ты всегда им только улыбаешься, смеешься с ними, но не делаешь ничего больше. Но я тебя знаю. Я знаю, что ты справишься.
– Как насчет одной из твоих сестер? – спрашиваю я. – Уверена, они были бы счастливы его усыновить. Это было бы идеальным решением.
– Нет, Скайлар. Он должен быть со своей мамой и своим папой. Настоящими мамой и папой.
– Но мы с Гриффином… Я просто не могу.
– Можешь. Я знаю, что можешь.
– Ты не можешь заставить нас быть вместе, Эрин. Да, ты можешь попросить нас попробовать, но ты не можешь заставить нас влюбиться друг в друга.
Эрин смотрит на меня и приподнимает бровь. Неужели она все знает? Но откуда?
– Я видела искру между вами. Понимаешь, когда у меня началась менопауза, я перестала быть такой сексуальной, какой была раньше, когда мы с Гриффином начали заниматься сексом в университете. Я старалась быть хорошей женой и делать его счастливым. Я старалась быть сексуальной. Но иногда трудно притворяться, когда твое тело просто этого не хочет. Гриффин видит в тебе детородную, сексуальную женщину. Я вижу это по тому, как он следит за тобой, смотрит на тебя, когда ты этого не видишь. Ты носишь его ребенка, и, хочет он этого или нет, его влечет к тебе: мужчины так запрограммированы.
Я просто смотрю на нее, качая головой.
– Ты бы предпочла, чтобы ребенок рос без матери? Потому что я знаю, что Гриффин на это согласится. Он приложит все силы, чтобы стать хорошим отцом-одиночкой. Ради меня. Но неужели ты действительно хочешь взвалить на него такую ношу? Ты же видишь Мейсона. Ты видишь, как тяжело ему растить ребенка одному. Детям нужны оба родителя. Я знаю, что так бывает не всегда, но у этого ребенка так быть не должно. Ты вполне способна обеспечить ему прекрасную жизнь. Ты вполне способна полюбить Гриффина и создать с ним семью. Ты знаешь, как сильно я верю в судьбу. Все случается не просто так. Я пришла в этот мир, чтобы объединить тебя, этого ребенка и Гриффина. Позволь мне это сделать. Иначе моя жизнь будет напрасной.
Выслушав ее нелепое заявление, я прищуриваюсь.
– Ты правда так считаешь? Что тебе суждено умереть молодой и отдать своего мужа и ребенка другой женщине?
– Нет. Мне суждено навсегда стать ангелом-хранителем этого прекрасного ребенка. И я хочу начать прямо сейчас. Пожалуйста, Скайлар. Это мое единственное предсмертное желание. Сделай это ради меня. Ради него, – она указывает на мой живот.
Я беру со стула куртку.
– Я не могу… Мне пора.
Я иду к двери и не оборачиваясь произношу:
– Я попрошу Бэйлор или твоих сестер посидеть с тобой, пока Гриффин не вернется.
И выхожу из палаты. Я прохожу по коридору и захожу в лифт. Потом спускаюсь на первый этаж и иду к выходу. В животе у меня начинает бурлить. Я знаю, что это означает, так что бегу в ближайший туалет и едва успеваю добежать до раковины, когда из меня извергается моя порция пиккаты.
Я вытираю рот и смотрю на себя в зеркало. Что происходит? Это просто невозможно. Все это время я хотела Гриффина. Я хотела то, что принадлежит Эрин. Я даже представляла себя на ее месте. В ее жизни. А теперь она вручает мне это на блюдечке с чертовой голубой каемочкой! Она хочет, чтобы я жила ее жизнью. Стала ею. Растила ее ребенка. Трахала ее мужа.
В голове у меня крутится только одна фраза, которую когда-то сказал мне отец.
Остерегайся своих желаний.
Глава 14
Черт бы ее побрал!
Я должна сейчас работать над списком. Планировать все, чтобы последние месяцы ее жизни были наполнены необычными впечатлениями, чтобы рядом были друзья и родные. Как она могла все испортить своей возмутительной просьбой? Теперь я могу только сидеть и думать о том, что она сказала. Она сама не знает, чего хочет. Наверное, это в ней говорит болезнь. Ребенку будет гораздо лучше с приемными родителями, которые будут любить его, чем с матерью, которая его даже не хочет, и с отцом, который бог знает сколько будет оплакивать Эрин.
Я точно знаю, что сейчас сделала бы, если бы не была беременна. Я бы напилась. В хлам. Я хочу забыть все, что произошло за последние два дня. Я хочу вернуть все как было. Жизнь была такой легкой. Мне нужно только было решить, что надеть утром, и потом убедиться, что посетители ресторана всем довольны. А теперь мне надо выбирать гроб и выполнять последние желания умирающей женщины.
Не знаю, сколько я тут пролежала, но внезапно у меня возникло странное ощущение. В животе затрепетало – меня что, сейчас опять вырвет? Я закрываю глаза и дышу, пытаясь предотвратить приближающуюся дурноту, когда вдруг осознаю, что происходит нечто невероятное. Почти незаметное, как взмах крыльев бабочки, трепетание, которое я ощущаю, – это не тошнота, это шевеление ребенка. О боже.
Я непроизвольно кладу ладонь на живот и сосредоточиваюсь на этом ощущении. Он там. Внутри меня растет
