Ризван молчал. Зрачки его зеленых глаз расширились. Воцарилась грозная, напряженная тишина, но меня это не обескуражило.
- Почему ты молчишь? Скажи что-нибудь! Ты мне веришь?
- Верю, - рыкнул Риз. - Я убью его.
- Не надо. Я прошу тебя. Жизнь их сама накажет. В их мелочных и пустых сердцах слишком много грязи. Они ей захлебнутся.
- Это все, что ты хотела мне сказать? - перебил меня мужчина.
Он научился чувствовать меня. Предугадывать мысли и желания. Вот и теперь он догадался, что все намного сложней.
- Нет, - я закрыла глаза, желая умереть на месте. - Я беременна.
Снова повисла пауза.
- И что в этом плохого? - услышала я в темноте. Распахнула глаза и с удивлением уставилась на него.
- Как ты не понимаешь? Я же не знаю, чей…, - докричать я не успела.
- Мой, - резко оборвал меня Риз. - Это мой ребенок. Запомни. И ты моя. И Никитка. Вы все - моя семья, и чтобы это до тебя скорее дошло, завтра поедем в поселок и узаконим наши отношения. Ребенок должен родиться в браке. И не забудь захватить паспорт. Ты последнее время постоянно витаешь в облаках…
Я сидела и кусала губы. Во мне еще оставался смутный страх, что все это мне только снится. Я уже давно отвыкла от того, как Ризван просто и легко решает проблемы. Как будто рубит с плеча. Раз - и щепки.
Риз ревниво и властно привлек меня к себе, отгоняя прочь все, что когда-то стояло между нами: все страхи, недопонимания, обиды и упреки. Я упала ему на грудь, уткнувшись лицом в мощную шею. Мне просто хотелось нежиться в его объятиях, черпая удовольствие во внимании и заботе. Радость возвращенной любви заполняла сердце. Я чувствовала, что отныне уже не смогу обходиться без его объятий, без его ласк, без той нежности, которую читала в его глазах, еще недавно смотревших на меня так сурово.
Кольцо его рук ограждало от одиночества, защищало, баюкало, обволакивало лаской. Сбывалась мечта всей моей жизни. Скромная и громадная мечта всех женщин мира, мечта о любви.
- Ты для меня все, - прошептал он мне на ухо, а затем развернул лицом к себе и припал жадным, лишившим дыхания поцелуем к моим губам.
Его трепетный голос наполнил меня блаженством. Теперь я знала, что после стольких испытаний достигла своей цели: вновь обрела его. Он держит меня в своих объятиях, и я владею его сердцем. А наша любовь открывалась для новой жизни.
- Риз, - попыталась призвать его к благоразумию, едва мне удалось выровнять дыхание. - Это же особое место. Здесь нельзя…
- Я думаю: духи поймут и простят нас, - с улыбкой прервал меня Ризван, не дав закончить мысль и опрокидывая на спину.
Он прижался губами к моим губам, не позволяя мне говорить. А я ответила на его поцелуй со всей страстью, которая бушевала во мне. И эта буря, уносила прочь горестные воспоминания и гнала все дальше и дальше угрюмые призраки прошлого…
Риз приподнялся и резко толкнулся в меня. И от моего крика испуганно взлетели птицы с вершин деревьев. Больше сдерживать я себя не могла, выгибаясь и вскрикивая, вцепляясь в его широкие плечи, и мечась под ним в пароксизме страсти.
Ритм все ускорялся, ускорялся, я стонала ему в губы, вздрагивая от каждого его удара, чувствуя, что уношусь куда-то. Никакой другой мужчина не смог бы дать мне того неизъяснимого счастья, какое я познавала, отдаваясь Ризвану.
Когда мы вышли из аила, на тайгу опустилась ночь.
-Риз, - у меня оставался еще один вопрос. - Зачем ты тогда приехал? Ты же знал, что тебя схватят, и что тебе грозит?
- Знал, - ответил Ризван, обнимая меня и целуя в нос. - Но я думал, что успею подстраховаться. Не успел. Это была моя ошибка. Моя маленькая колдунья, как только увидел тебя, сразу потерял голову. Ты не даешь мне рационально мыслить.
- Ты имеешь в виду ту флешку, зашитую в воротник твоей куртки?
- Так ты нашла ее? - Риз нахмурился. - И что ты с ней сделала?
- Подарила Арсену, - хихикнула я.
Мужчина тоже рассмеялся:
- А ты у меня хулиганка…
В молочном сиянии серебристой луны, лившемся на ровную гладь озера, все казалось исполненным необычайного, таинственного уюта. Держась за руки, словно влюбленные подростки, мы возвращались в деревню, зачарованные магией осенней ночи и друг другом.
Глава 23.
Любовь соединила вас в союз,
И вы торжественно друг другу поклялись.
Что нет для вас ценнее этих уз.
Вы две лозы, что вдруг в одну сплелись.
стих
Документально наш союз мы подтверждали в центральном селе. Проезжая по дороге церковь, Ризван остановился.
- Обвенчаемся? - предложил он.
Я широко распахнула глаза.
- Ну…это, - начала заикаться от крайней степени удивления, - ну, как… ты, вроде, в другой вере рожден.
- Нас в этой вере воспитывал отец. Мать же была атеисткой. А я, в свете последних событий, и того, что ты мне рассказала, думаю, что не в вероисповедании дело, а в самой вере. Не важно, какому Богу молится человек…
- Или просто прыгает с бубном вокруг костра, - хихикнула я.
- Ну, да, - усмехнулся Риз. - Главное - верить.
- И любить, - я взяла его руку и приложила к губам. - Мне тоже не важно, кого будут почитать наши дети: Бога или Аллаха. А, может, поклоняться Ульгеню и духам земли. Важно, чтобы не злу. Всему, что его олицетворяет: Эрлику, Шайтану, Дьяволу, или же Маммону и Асмодею, как твой родной братец и его дружок.
- Ага, - рассмеялся муж, - главное, чтобы не Маммону и Асмодею.
Я сидела на пенечке, нежась в лучах ласкового весеннего солнца, старательно ощипывая провинившуюся курицу. Вся вина несчастной заключалась в том, что она отказывалась нести яйца, поэтому должна была принести пользу в виде наваристого куриного бульона.
К дому приближался сияющий лаком внедорожник. Из него вылезли Шурик собственной персоной, Славик и кряхтящий Зерах. Они обалдело уставились на высокого здоровяка, рубящего дрова. Его обнаженное по пояс мужественно-прекрaсное, зaгорелое, мускулистое тело ничем не намекало на то, что он неизлечимо болен. Ризван отложил топор и с радостной улыбкой пошел встречать друзей. Из-за угла выскочил Никитка и со счастливым воплем бросился к приехавшим, обгоняя Риза. Я тоже встала и направилась к ним.
- А я думал, вы тут лечением занимаетесь, - с ехидной улыбкой, подколол друга Славик, глядя на мой объемный живот.
- А мы все успеваем, - отфутболил его Риз.
- Как ваши дела? - разглядывая придирчиво нас обоих, поинтересовался старый адвокат. - Мы там все извелись от беспокойства. Вспомните, бесстыдники, когда последний раз старику звонили. Ну, или хотя бы ребятам кому… Даже на свадьбу не позвали…
