бычка; коли того бычка зарезать, да вынуть сердце, да из того сердца взять крови, да тою кровью помазать молодых – они в ту ж минуту оживут и будут здравы и невредимы.
Кони подлетели к крыльцу и стали как вкопанные; колдун взял узел и понёс в избу. Развязал и начал жрать всё, что попало: сперва ел кушанья, а там принялся глотать ложки, ножи, бутыли и самую скатерть. Живо всё обработал и кричит во всю глотку:
– Есть хочу! Голоден!.. Ну, внучек, теперь за тебя примусь!
– Что ты, дедушка, какая солдат еда! Только одни кости.
– Ничего, годишься!
– Дай хоть в последний раз на белый свет взглянуть!
– Ну, взгляни, только поскорее!
Вышел солдат на двор, нашёл осиновое полено, взял и стоит; а дед кричит:
– Что ж ты копаешься? Иди, мне некогда ждать.
– Нет, дедушка, я в избу не пойду; если хочешь, ешь меня на дворе – нечего избы марать!
Колдун рассердился, бежит к нему на двор; только хотел было схватить, а солдат не дал маху – как урежет его наотмашь осиновым поленом! Колдун и с ног долой!
– Ну, внучек, ударь ещё раз.
– Будет с тебя и этого!
Тут запел петух – старик окостенел и замолчал; а солдат схватил ранец и пошёл в соседнюю деревню, где его братья жили. На другой день он созвал весь мир, выбрал шесть человек, сам седьмой пошёл; взяли колдуна и бросили в провал – там, где сухая груша стояла. После того солдат вылечил молодых, взял за то большую награду и зажил себе богато и счастливо.
6.
Отпросился солдат в отпуск – родину навестить, родителей повидать, и пошёл в дорогу. День шёл, другой шёл, на третий забрёл в дремучий лес. Где тут ночевать? Увидал – на опушке две избы стоят, зашёл в крайнюю и застал дома одну старуху.
– Здравствуй, бабушка!
– Здравствуй, служивенькой!
– Пусти меня ночь переспать.
– Ступай, только тебе здесь беспокойно будет.
– Что? Али тесно у вас? Это, бабушка, ничего; солдату немного места надо: где-нибудь в уголок прилягу, только бы не на дворе!
– Не то, служивенькой! На грех пришел ты…
– На какой грех?
– А вот на какой: в соседней избе помер недавно старик – большой колдун; и таперича каждую ночь рыщет он по чужим домам да людей ест.
– Э, бабушка, бог не выдаст, свинья не съест.
Солдат разделся, поужинал и полез на полати; лёг отдыхать, а возле себя тесак положил. Ровно в двенадцать часов попадали все запоры и растворились все двери; входит в избу покойник в белом саване и бросился на старуху.
– Ты, проклятый, зачем сюда? – закричал на него солдат.
Колдун оставил старуху, вскочил на полати[53] и давай с солдатом возиться. Тот его тесаком, рубил-рубил, все пальцы на руках поотбивал, а всё не может поправиться. Крепко они сцепились, и оба с полатей на пол грохнулись: колдун под низ, а солдат наверх попал; схватил солдат его за́ бороду и до тех пор угощал тесаком, пока петухи не запели. В ту самую минуту колдун омертвел: лежит, не тронется, словно деревянная колода.
Солдат вытащил его на двор и бросил в колодезь – головой вниз, ногами кверху. Глядь: на ногах у колдуна славные новые сапоги, гвоздями убиты, дёгтем смазаны! «Эх, жаль, так задаром пропадут, – думает солдат, – дай-ка я сниму их!» Снял с мёртвого сапоги и воротился в избу.
– Ах, батюшка служивенькой, – говорит старуха, – зачем ты с него сапоги-то снял?
– Дак неужли ж на нём оставить? Ты смотри: какие сапоги-то! Кому не надо – рубль серебра даст; а я ведь человек походный, мне они очень пригодятся!
На другой день простился солдат с хозяйкою и пошёл дальше; только с того самого дня – куда он ни зайдёт на ночлег, ровно в двенадцать часов ночи является под окно колдун и требует своих сапог. «Я, – грозит, – от тебя нигде не отстану: всю дорогу с тобой пройду, на родине не дам отдыху, на службе замучу!» Не выдержал солдат:
– Да что тебе, проклятый, надобно?
– Подай мои сапоги!
Солдат бросил в окно сапоги:
– На, отвяжись от меня, нечистая сила!
Колдун подхватил свои сапоги, свистнул и с глаз пропал.
7.
Пошёл мужик на охоту и любимую собаку с собой взял. Ходил-ходил по лесам, по болотам, ничего не вы́ходил; пристигла его тёмная ночь, в неуказные часы идёт мимо кладбища и видит: стоит на распутии мертвец в белом саване. Оробел мужик: куда идти – вперёд, или назад повернуть? «Эх, что ни будет, пойду вперёд!» Идёт, а собака за ним следом бежит. Заприметил его мертвец и понёсся навстречу – до земли ногами на пол-аршина не хватает, только саван раздувается. Поравнялся с охотником, бросился на него, а собака ухватила того мертвеца за голые и́кры и начала с ним бороться. Видит мужик, что собака с мертвецом схватилась; обрадовался, что его дело право, и побежал во всю прыть домой!
Собака до тех пор дралась, пока петухи запели и мертвец недвижим упал; после того пустилась за хозяином, нагнала у самого дома и бросилась рвать-кусать его; так обозлилась, так пристала, что еле домашние отбили.
– Что такое с собакой подеялось? – спрашивает мать-старуха. – Отчего так возненавидела хозяина?
Мужик рассказал всё, что было.
– Нехорошо, сынок, – говорит старуха, – собака за то осерчала, что ты не́ дал ей помочи; она с покойником дралась, а ты её одноё покинул да себя спасал! Теперь она долго будет на тебя зло мыслить.
Наутро вся семья по двору ходит – собака ничего, а только хозяин покажется – так и зарычит. Приковали её на цепь; целый год на цепи продержали, а всё она не забыла хозяйской обиды; сорвалась как-то и прямо на охотника, давай душить его… Тут её и убили.
8.
В стародавние годы жили-были в одной деревне два молодых парня; жили они дружно, вместе по беседам ходили, друг друга за родного брата почитали. Сделали они между собой такой уговор: кто из них станет вперёд жениться, тому звать своего товарища на свадьбу; жив ли он будет, помрёт ли – всё равно. Через год после того заболел один молодец и помер; а спустя несколько месяцев задумал его товарищ жениться. Собрался со всем сродством своим и поехал за невестою. Случилось им ехать мимо кладбища; вспомнил жених своего приятеля, вспомнил старый уговор и велел остановить лошадей.
– Я, – говорит, – пойду к своему товарищу на могилу, попрошу его к себе на свадьбу погулять; он был мне верный друг!
Пошёл на
