Когда они дошли до главной лавы и повернули к шахтному стволу, Оуэн вдруг наклонил голову и прислушался.
— Насос опять вышел из строя.
Прислушавшись, Никлас вдруг осознал, что далекое, мерное буханье парового двигателя смолкло и в шахте воцарилась мертвая тишина.
— И часто он ломается?
— Раз или два в неделю. Надеюсь, что его быстро починят. После всех этих весенних дождей шахту наверняка затопит, если насос не заработает через час или два.
Он двинулся дальше Никлас зашагал следом, по гулкий грохот заставил его остановиться. Этот грохот волной прокатился по выработкам и галереям, и порода под ногами Никласа, Оуэна и Клер задрожала.
— Взорвался заряд Бодвилла, — бросил через плечо Оуэн. Внезапно девушка резко обернулась.
— Что это? Послушайте!
Никлас проследил за ее взглядом. Видимость сзади была ограничена — футах в двухстах находился поворот, но воздух словно бы сжимался, и что-то неслось в их сторону со странным, все нарастающим звуком.
Прежде чем Никлас успел открыть рот, чтобы спросить, что происходит, из-за поворота показался водяной вал, доходящий до самого потолка, и с бешеной скоростью покатился к ним.
Глава 10
Едва увидев волну, Оуэн крикнул:
— Лезьте на стены и держитесь! Я попробую помочь Хью.
Он бросился вперед, и огонек его свечи погас. Клер схватила Никласа за руку и потащила его к ближайшей деревянной стойке.
— Быстрее! Надо подняться как можно ближе к потолку. Мгновенно оцепив ситуацию, Никлас бросил свечу, схватил Клер за талию и поднял ее так высоко, как только мог. Она влезла вверх по неровной стене, Никлас вскарабкался следом. Между стеной выработки и стойкой было всего несколько дюймов, и Никлас одной рукой обхватил деревянную подпорку, а другой — Клер.
Затем бешеный поток обрушился на них, потушив свечу на шляпе Клер и накрыв их с головой. Течение было очень бурным, и Никласу понадобилась вся его сила, чтобы удержаться. Что-то тяжелое ударило их и унеслось прочь, едва не выбив Клер из объятий Никласа.
Девушка крепко прижалась к нему; он повернул ее так, чтобы она спиной уперлась в стену, и заслонил своим телом. Что-то опять ударило его в ребра, вышибив из легких последние остатки воздуха, но в этот раз Клер не пострадала.
Время шло, а вода все не спадала. Когда жгучая боль в легких стала нестерпимой, Никлас подумал: «Неужели нам суждено утонуть здесь, вдали от солнца и ветра?» Он прижался лицом к волосам Клер и почувствовал, как шелковистые пряди обтекают его щеку. Какой бессмысленный конец двух жизней! А он считал, что им будет отпущено больше времени…
Руки Клер, державшиеся за него, начали разжиматься, но тут течение сделалось слабее. Чувствуя, что уровень воды падает, Никлас поднял лицо и с радостью заметил между потоком и потолком выработки тонкий слой воздуха.
С шумом втянув его в свои горящие легкие, он приподнял почти задохнувшуюся Клер. Когда ее голова показалась над поверхностью воды, девушка закашлялась, и по телу ее пробежала конвульсивная дрожь. В темноте Клер казалась такой слабой, такой хрупкой, что Никлас невольно обхватил ее еще крепче.
Несколько минут они просто прижимались друг к другу, наслаждаясь возможностью дышать. Уровень воды понизился еще на фут, после чего его падение прекратилось.
— Вы имеете какое-нибудь представление о том, что могло произойти? — спросил Никлас.
Клер опять закашлялась, потом, хватая ртом воздух, с трудом проговорила:
— Должно быть, от взрыва порохового заряда в лаву прорвался подземный ручей. Иногда такое случается, но обычно воды бывает меньше.
— А паровой насос сломался, — мрачно напомнил Никлас. — Надеюсь, его скоро починят.
Течение между тем не ослабевало; если бы он не держался за стойку, их бы унесло. Никлас пошарил левой ногой по стене и нашел выступ. Теперь у них появилась еще одна точка опоры. Сколько же времени это продлится? В конце концов холод и усталость возьмут свое…
— Если вода опять начнет подниматься, придется попробовать выплыть, но в темноте мы легко можем заблудиться. Думаю, пока лучше оставаться здесь и молиться, чтобы вода спала.
Пытаясь придать своему голосу шутливый тон, Клер сказала:
— Неужели вы сказали «молиться»? Должно быть, мне в уши попала вода.
Никлас издал короткий смешок.
— Прежде чем мой небезызвестный вам друг Майкл решил разбогатеть на угле, он был военным. Так вот, однажды он сказал, что на поле боя все становятся верующими.
Он почувствовал, что его слова позабавили Клер. Но когда она заговорила, в ее голосе не было смеха.
— Как вы думаете, Оуэну и Хью удалось спастись?
— Полагаю, что да, — ответил он, надеясь, что его оптимизм обоснован. — Оуэн был впереди, намного дальше нас и, я думаю, оттуда было уже рукой подать до той двери, которую открывает и закрывает мальчик. Возможно, они сейчас держатся за стойку, так же как мы, а если повезло, то успели проскочить в дверь и закрыть ее за собой. А это скорее всего замедлило скорость водяного потока и дало им время перебраться в более высокий свод.
— О Господи, надеюсь, что так оно и есть, — прошептала Клер. — Но могли погибнуть и другие шахтеры. Боюсь, что после закладки заряда Бодвилл не успел далеко уйти.
Она дрожала как в лихорадке, и Никласу показалось, что он догадался — почему.
— Ваш отец погиб где-то здесь? — спросил он.
— Нет. Это произошло в другом конце шахты. — Она надолго замолчала, потом вдруг выкрикнула:
— Я ненавижу это место! Господи помилуй, как же я его ненавижу! Если бы я могла завтра же закрыть эту шахту — я бы это сделала. Здесь погибло столько людей. Столько людей… — Ее голос пресекся, и она прижалась лицом к его плечу.
— Шахта отняла жизнь у кого-то еще, к кому вы чувствовали особую привязанность? — тихо спросил он.
Сначала она ничего не ответила, в тишине слышалось лишь журчание воды, потом, запинаясь, произнесла:
— Когда-то… в ранней юности… я встречалась с парнем. Мне было тогда всего пятнадцать, а Айвору — на год больше. Но мы испытывали друг к другу нежность, мне все время хотелось смотреть на него, а ему — на меня. Это была первая, робкая влюбленность. Иногда, выйдя после службы из молельни, мы разговаривали — на общие темы, боясь, что кто-нибудь догадается о наших чувствах… Увы, им не суждено было окрепнуть и стать более зрелыми: в шахте произошел взрыв газа. Айвор сгорел заживо, — содрогнувшись всем телом, с горечью закончила Клер.
Выросший в долине Никлас не раз наблюдал невинную страсть деревенских парней и девушек, которые нашли своих суженых. Какой-нибудь циник мог бы сказать, что в основе подобных отношений кроется простая животная похоть, но Никлас знал, что это не так. Достаточно было вспомнить, как Оуэн ухаживал за Маргед: с самого начала влюбленных окружал такой сияющий ореол немного нелепого, наивного, но искреннего взаимного обожания, что Никласу порой бывало больно видеть их вместе. Он завидовал, потому что сам никогда не был настолько невинным.
