коалиции, при этом они хотят дать понять Сулейману Первому, что готовы стать его вассалами, и, если надо, после разгрома нижегородцев помочь в войне с европейцами.
— Ха! Бей первым! — прокомментировал я.
— Именно. — Фёдор Михайлович отпил вина и продолжил: — В общем, по плану наших лидеров мы перекрываем границу, хотя к нам, конечно, и так пока никто не сунется. А в нужный момент, незадолго до прихода армии европейцев, начинаем отвлекать нижегородцев, чтобы интервенты спокойно обложили и взяли Савино.
Да уж… хреново было бы, если бы операция «Подмена» удалась, но после её провала лучше тоже не стало.
— Это что касается общих моментов, — снова заговорил Фёдор Михайлович. — А теперь я хочу вернуться к вашему вопросу о том, как я всё это узнал… Тут всё просто — один из членов Совета мой старый друг. Номер пять. Мы говорили с ним сегодня три часа.
— Пятый — значит, самый слабый? — уточнил я.
— Не совсем. В Совете у каждого своя роль, и он играет роль некоего баланса. Так сказать, купирует самые резкие решения. Как и остальных, я его знаю давно, и он из них единственный… скажем так, нормальный. Кроме всего прочего, он понимает, что мы в прошлом были одним народом, в то время как османы и европейцы наши старые враги. Он согласен, что у нас есть только один путь.
— Перебить всех гипнотизёров и освободить людей от их влияния, — твердо сказал я.
— Да.
Фёдор Михайлович вздохнул и покосился в угол, где хранители сбились в одну сплошную кучу на коленях у Эби и о чём-то шептались. Вдоволь налюбовавшись, старик вернулся к вину, но по-прежнему молчал — видимо, давал мне время подумать.
И подумать было о чём, а если конкретно, о системе управления Пермской империей.
Пять членов Совета во главе с Верховным. Именно он является сильнейшим гипнотизёром государства и лично берет под контроль людей на всех ключевых постах.
Следующая в иерархии так называемая «десятка избранных». Они гипнотизируют основных управленцев на местах, а также раз в три месяца в крупнейших городах проводят огромные митинги, на которых дают установку народу. Например, усерднее работать, любить родину или ненавидеть соседей.
Есть третья группа гипнотизёров — они контролируют тех, кого пермяки привели сюда насильно. Эти работают в специальных лагерях. И, собственно, наша задача очень простая — убить всех этих людей.
— Ну, допустим, чисто технически мы это сделаем, — заговорил я. — Но если очень быстро не заместить механизм контроля, сразу после этого в стране может начаться анархия.
— Конкретно в этом вопросе не всё так плохо, Дмитрий Николаевич, — медленно проговорил собеседник. — Наш строй стоит не только на гипнозе, но и на дисциплине, прививаемой с детства. Многие просто не знают и не допускают мысли, что можно идти против того, кто стоит выше, ведь так делают все. Плюс не забывайте о постоянной пропаганде. Так что, если не брать в расчёт тех, кто находится в лагерях и попал к нам недавно, если все сделать правильно, анархии не будет. Хотя лидер людям, конечно, нужен. Я думаю, что стоит как-то так провернуть, чтобы им стал Пятый, а потом он плавно передаст бразды правления в руки вам.
— Это не сработает, — покачал головой я и снова наполнил незаметно опустевшую кружку. — Было пять членов Совета, станет один, люди этого не примут. Нужно что-то большее, а точнее, кто-то. И я знаю только одного такого человека — это Древний.
Когда я произнёс это имя, старик вздрогнул и опустил глаза.
— Меня так уже давным-давно не называли.
— Это не значит, что вас не помнят, — усмехнулся я. — Пока прятался по кустам в парке развлечений, а потом сидел в таверне и по подвалам, я, без преуменьшения, не меньше тысячи раз слышал, как поминали Древнего. Им пугали детей, им проклинали, к нему посылали, а также говорили, что он все знает. Я знаю ещё одно слово, которое используют также часто в таких же ситуациях, но оно очень нецензурное.
— Древний знает, как так вышло! — рассмеялся старик.
— Во-во…Так что народ вас помнит. Кто-то уважает, кто-то боится, но все точно знают, что против Древнего идти нельзя хотя бы потому, что он заложил дефекты во все здания и механизмы…
— Я этого не делал, — напомнил Ф. М. Д., но я проигнорировал его замечание.
— Так вот, после того как люди потеряют лидеров и освободятся от влияния, они с радостью объединятся под вашим знаменем. Я, кажется, даже уже знаю, как это красиво подать.
— Но пока не расскажете? — наклонил голову Фёдор Михайлович.
— Пока нет, это так, намётки…. И вот когда мы вас грамотно презентуем и пройдём критическую точку, уже подключится пропаганда, и мы будем постепенно вводить меня.
— Что ж… — После некоторого раздумья старик пожал плечами. — Откровенно говоря, я гнал от себя эти мысли, но, разумеется, в подсознании понимал, что другого выхода нет. Я согласен. И тогда следующий вопрос — когда?
— Вообще-то, чем раньше, тем лучше. — Я побарабанил пальцами по столу. — Но сейчас точно нельзя. После вчерашних событий все на взводе и наверняка ждут всяких подстав, а также действий нижегородских лазутчиков. К тому же нам в любом случае нужно время, чтобы провести разведку. Вы же дадите воспользоваться своими туннелями под землёй?
— О чём речь? Конечно. Мне страшно представить вашу загруженность в связи с предстоящими событиями, поэтому предварительную разведку я возьму на себя. Мы с Чаиро, — старик тепло посмотрел на хранителя, — узнаем основную информацию обо всех значимых гипнотизёрах, где живут, куда ходят. И потом вам и вашим людям нужно будет просто уделить день, максимум два, на то, чтобы проехать по всем этим местам и окончательно всё спланировать.
— Отличная идея, — кивнул я. — Кстати, вот эти массовые гипнотические установки для всех людей в больших городах. Когда будет следующая?
— Последняя была полтора месяца назад перед войной с Нижегородской империей. Следующая в любом случае должна быть перед тем, как объявят о присоединении к османам, чтобы снова всколыхнуть в народе ненависть к вам.
— Значит, нам точно нужно успеть до этого момента, — с умным видом подняв палец, озвучил я очевидное.
— Согласен, — старик кивнул. — Что ж, тогда предлагаю ещё
