рядом с ним. Хочется надеть то красивое голубое платье, но сейчас на вешалке оно висит лучше, чем на Полине. А любимый брючный костюм стал велик ей. Осталось только единственное платье. Она ни разу еще его не надевала. Бежевое, свободного кроя, что нужно будет завязать пояс.
Черная подводка, темные тени и длинные накрашенные ресницы. Еще прозрачный блеск на губах и улыбка. Не забыть бы улыбку. С ней все выглядит по-другому. Лицо становится выразительнее, а настроение лучше.
— Я, наверно, готова, — Полина вышла из спальни в зал, где Саша сидел с ноутбуком и работал. — Как?
Саша отложил его и встал, чтобы подойти к Полине. Он не смотрел на ее платье, он смотрел ей в глаза. Улыбался уголками губ, потому что она смотрела на него с улыбкой и ждала его слово. Саша видит, как она переживает, ведь хочет понравиться ему. Чтобы снова чувствовал то, что было раньше.
— Скажи хоть что-нибудь, Саш. Ты же видишь, я нервничаю.
— Не стоит. Ты прекрасна, Полинка. Для меня ты всегда прекрасна.
— Да? А платье подходит? Просто оно единственное, что подошло мне… Как-то не заметила, что похудела, — Полина опустила взгляд. Она все видела и знала. Но не хотела ничего с этим делать. Будто наказывала сама себя, ведь заслужила же.
— Да, если ты не начнешь нормально питаться, буду кормить тебя с ложки, поняла меня? А лучше увезу тебя в Италию к Марио в ресторан, чтобы он накормил тебя пастой, равиоли и своим крышесносным тирамису.
— Да, Саша, отвези!
— Хорошо, — он обнял ее аккуратно, гладя по голове.
Они подъехали на такси к знакомому клубу. Полина с Сашей уже были в нем однажды. В тот вечер ее босоножки с шипами свели его с ума, так он однажды признался.
Клуб Ольшанского и так пользовался популярностью, а сегодня был полный аншлаг. Хорошо, что место было забронировано заранее.
— Саша, как тебя угораздило родиться тридцатого декабря, а?
— Мама рассказывала, что я вообще задержался, — с улыбкой ответил он.
Они поднялись по лестнице на второй этаж, открыли дверь в вип-комнату, и Саша галантно пропустил ее первой. Шум голосов резко стал тише, были только слышны обрывки фраз, одинокие.
— Ох*еть, — первым произнес Рома, за что получил локтем от Насти.
— Ох*еть, как вы поздравляете, — ответил всем Саша.
Все так и остались стоять на своих места, но уже не в таком шоке: кто-то стал улыбаться, кто-то подсмеиваться.
Полина стояла перед Сашей, но даже так она чувствовала его поддержку. Он крепко держал ее за руку, другая его рука была у нее на талии. Саша рядом. Значит, никто ей и слова плохого не скажет, несмотря на столько направленных в ее сторону взглядов, от которых хочется скрыться. Полину рассматривали. Она натянулась как гитарная струна, а глаза бегали от одного человека к другому. Капельки пота стали скапливаться на спине, а дыхание стало частым.
— Я с тобой, — тихо сказал он ей на ушко и прошел вперед, заслоняя ее от всех этих изучающих лиц.
Полина села с краю, чтобы не привлекать к себе внимание. Но было бесполезно. На сегодняшнем вечере она была фигурой номер два, после Саши, разумеется.
— Привет, — к ней подсела милая брюнетка с красивыми карими глазами. — Я Настя.
— Привет, Настя. Я … Полина. — Опустила взгляд на свои руки, она держала их зажатыми в маленькие кулачки, костяшки выделялись и были острыми. А еще никак она не могла согреться. Полину потряхивало от волнения, голос слегка дрожал.
— Не переживай, сейчас все выпьют немного, скажут пару тостов и станет уже не до тебя. Поверь, — улыбнулась она.
— Говоришь со знанием дела.
— Ага, проходила уже.
Саша стоял недалеко от нее, разговаривал с Ромой и то и дело посматривал на нее. Их беседа была тихой, голосов не слышно. А так хочется подслушать хоть пару фраз. Полина перевела взгляд на Рому, который рассматривал рядом сидящую девушку с такой теплотой во взгляде. Но потом он перевел свои серые глаза на Полину и подмигнул ей. По-доброму. Будто не было того времени, когда они попросту не замечали друг друга, две вселенные, которые существуют в разных мирах.
— Ты, может, тоже выпьешь? Что ты будешь? — засуетилась Настя.
— Я… — Полина посмотрела на Сашу, у того в руке уже был бокал с виски. Он пил его маленькими глотками. Но так вкусно это выглядело: Саша подносил бокал к губам, слегка щурился и отпивал, а потом поджимал губы и переводил взгляд на Полину. Наблюдает, следит за ней. — Виски. Буду виски.
— Уверена? — как-то странно посмотрела на нее Настя. — Оно же такое … противное, горькое.
— Да, Настя. Виски.
Через несколько минут официант принес ее заказ — порцию такого ненавистного ей виски. Обжигающий и дарящий тепло. Оно разливается по венам, будто там не кровь, а янтарная жидкость. Дрожь прекратилась, сейчас стало очень хорошо. Можно немного откинуться на диван и свободно вдохнуть.
— Я смотрю тебе уже лучше. А говорила, что виски не любишь. Вон как помогает, — Саша был рядом, он вообще не уходил от нее далеко.
— Да. Смотри, сейчас еще и танцевать пойду.
— Опять? Полинка, мне же придется за тобой спускаться вниз, — его глаза ярко-зеленые, прожигают ее.
Саша сейчас очень близко к Полине, их губы почти касаются. Такие опьяняющие, сильнее виски. И мягкие, у нее мягкие губы, которые нужно целовать. Они созданы, чтобы их целовали.
— Саня! — громко окликнул его Рома.
— Вот гаденыш, — улыбнулся ей в губы, так и не прикоснувшись к ним.
— Саня! — еще раз повторил он, — у тебя день рождения, а тебя еще никто и не поздравил. Вот минус вам, друзья. Но я вас всех спасу. В общем, друг мой, дорогой. С днем рождения! Пусть твой новый год в прямом и переносном смысле начнется по-новому, — и перевел свой взгляд на Полину, которая стояла рядом с Сашей, ее рука взяла его и слегка сжала. — Чтобы уже без запинки, ок?
— Хм… надеюсь, Ромыч.
Музыка стала громче, софиты, что мелькали, делали движения рваными, резкими. Каждая нота, каждый бит проникал под кожу, делал все вокруг живым.
Полина встала с мягкого дивана. Она чувствовала, как с каждым глотком этого такого все-таки противного пойла ей становится лучше. Она парит, потому что ей легко, как никогда раньше. Если бы Полина знала, что такое может быть после нескольких глотков, то уже в первый день после их расставания непременно пила бы виски. Ведь это так здорово — чувствовать свободу. Она птица. У нее нет границ,
