беззаботной, заходя в гостиную. — Я уже успела потерять тебя, — подхожу к дивану, где сидит супруг, а на противоположном диване расположились двое незнакомых мне мужчин. К ним, собственно, и обратилась в следующий момент, — У нас гости? Добрый день, — обманчиво вежливо поздоровалась с ними. Я заранее знала кто они. Знала от охраны, и сейчас была в ярости.
— Добрый день. Офицер Романовски, а это Карповский, — кивнул на соседа и быстро раскрыл и закрыл свою корочку.
— Господа, — говорила с большой выдержкой и вела себя по истине как леди, — разве вы не должны раскрыть своё удостоверения, чтобы я могла прочесть ваше ФИО, должность и номер участка?
Офицеры недовольно переглянулись, но выполнили моё требование. Я досконально вчитывалась в каждую из предоставленных мне корочек, запоминая на подкорке всю информацию.
— Я вас слушаю, вы по какому-то делу?
— Да. Кирилл Андреевич обвиняется в тяжком преступлении и ему грозит реальный срок. Сейчас мы обязаны обыскать дом…
— На каком основании и в чем он обвиняется? — прервала я его бредни. Мне нужны веские основания поднять бучу.
— Вот, можете изучить.
Мне протягивают бумагу. Судорожно скачу от строчки к строчки и нахожу главное. В графе пострадавшего числятся мои инициалы! Да вы издеваетесь?!
Незаметно вытаскиваю телефон, упорно делая вид, что читаю. Пара секунд и у меня есть главное доказательство.
— Удалите фотографию, — грозно звучит голос Романовски. Он же Романов. На американский манер что ли переделался или думаешь, что я совсем тупая?
— Хотелось бы поинтересоваться, — в тон отвечаю на его выпады, — почему спострадавшейне переговорили, если Кирилл Андреевич совершил настолькоужасноепреступление. Женился, — уже откровенно изгаляюсь над ними.
— Вам смешно?!
— Да! Мне смешно! — перехожу на крик. — Я не считаю себя пострадавшей!
Ребята меняются в лице. Удивление, шок, сомнение, растерянность.
— Дом в вашем распоряжение, — развожу руками. — До тех пор, пока я не вернусь. Будьте аккуратнее с вещами, чтобы не создавать лишних неприятностей, — мило улыбаюсь и выхожу на улицу.
— Михаил! — окликаю охранника, который обходит участок по периметру. И дожидаюсь, пока он не подойдет ко мне. — Проследите, чтобы господа офицеры, — прямо выплевываю эти слова из себя, — не покинули наш дом до моего возвращения.
— Да, мэм.
— Алексей, вы же водить умеете? Тогда поехали.
— Извините, я не могу покидать свой пост.
Хотела я было сказать пару ласковых ему, да он, видимо, прочитал всё на моем лице. Схватил ключи и мигом проскочил мимо меня.
Через полчаса мы уже были у здания прокуратуры. Поджилки то трясутся. Вбираю как можно больше воздуха и захожу в здание. Парнишу благоразумно оставляю в машине.
Дожидаюсь, когда меня примут и захожу в кабинет. За столом сидит суровый мужчина средних лет. На меня не обращает никакого внимания, изучая какие-то бумаги.
— Проходите, — звучит его строгий голос и я как мышка проскакиваю к стулу рядом с его столом. — Я вас слушаю.
Несколько секунд я молчу, лихорадочно собирая убежавшие в испуге мысли.
— Я бы хотела написать заявление на двух полицейских, превышающие свои полномочия, если они, конечно, настоящие.
— Можно подробнее? — в его глазах появился интерес. Прокуратура с полицией не очень дружат, да? Или мне это только показалось. Так или иначе я выложу всё, как на духу, чтобы эти пройдохи получили по полной.
— Три дня назад я вернулась домой и охрана сообщила мне, что моего мужа задержали. За что и почему — неизвестно. Сколько бы я не пыталась выяснить, всё было без толку. Я даже не знала куда его увезли. А сегодня приехали двое вместе с Кириллом. Они представились офицерами Романовски и Карповски. С трудом заставив их показать документы, увидела совсем другие фамилии — Романов и Карпов из третьего отдела. Тогда то я и узнала, за что задержали моего мужа. Его обвиняют в похищении и незаконном удержаниименя! Вот только со мной за эти три дня никто не пытался связаться и выяснить, а правдивы ли эти обвинения. Несколькими днями ранее, муж получил письмо с угрозами подобного характера…
— Выпейте воды и успокойтесь, — его голос звучал умиротворяюще.
— Понимаете, до нашей свадьбы был заключен договор, который мы расторгли, когда познакомились лучше. Ну, знаете… Любовь с первого взгляда, — откровенно лгала, но лишь на половину. — Об этом и в письме с угрозами. Кто-то не был в курсе, что нас брак по взаимному согласию. Вот, — протягиваю оба договора мужчине. Он внимательно их изучает и посматривает тяжелым взглядом на меня. От него у меня прямо дыхание сводит. Страшно до жути.
— В документе говорится, что родители отдают вас замуж в обмен на деньги.
— У богатых свои причуды, — пытаюсь перевести всё в шутку, но он серьёзен, как никогда. Похоже он не разделяет моего веселья. — Понимаете, мой муж, как и мои родители — состоятельные люди. В нашем круге еще витают договорные браки на выгодных условиях. Слияние бизнесов и тому подобное.
Я сама то верю в то, что говорю? Вот и он не верит. Сверлит меня взглядом, пытаясь распознать во мне ложь.
— Пожалуйста, помогите, — вызываю тяжелую артиллерию и пытаюсь выдавить из себя слезы. Да, собственно, выдавливать и не приходится. Они сами начинают литься из глаз, как только вспоминаю весь тот ужас, что со мной происходил за последние несколько дней. — Я люблю своего мужа. Мне страшно и за себя и за Кирилла. А эти офицеры сейчас перерывают наш дом.
— На каком основании?
— Не знаю, — расхожусь еще больше в рыдании. — Сказали лишь, что будут искать доказательства его вины, а может просто прокомпостируют мозги и потребуют выкуп.
Мужчина режет меня недовольным взглядом и, схватив свой портфель, выскакивает из-за стола.
— Давайте навестим ваших гостей, только узнаю есть ли свободная машина.
— Я на своей! Идемте!
— Мисс, — начинает водитель, как только я первая сажусь в машину и осекается, когда видит следователя.
— Да, Алексей, я вас слушаю.
— Кхм… Тимофей звонил, Николай уехал, — скупо сообщил мне информацию, стараясь не привлекать постороннее внимание.
— Плевать, не до
