свои хотелки. Хотя, какая разница, что она сказала? Мысль о том, что она, едва почувствовав в себе силу, оказалась заперта в этой вилловой комнате, сводила с ума.
«Я была слишком самонадеянна, — думала Мира. — Мне показалось, что я стала равна богам, да что там, сама стала богиней. Вседержительница! А они меня вот так, об землю в лепёшку...»
Она села на кровати, осмотрелась. От осознания собственной беспомощности, хотелось что-нибудь разрушить. Заметив краем глаза что-то на стене, присмотрелась. Там было что-то выцарапано, но основная надпись уходила вниз под кровать, а наверху была только завитушка буквы «З». Мира спустилась на пол, отодвинула кровать от стены. Теперь она могла прочитать надпись полностью.
«Здесь жила Алекса. Помните меня».
Мира вздрогнула всем телом. Похоже, сегодня её обступили все призраки прошлого. Чётко вспомнился грохочущий по рельсам поезд и отчаянный крик Алексы: «Мира! Пожалуйста, дай мне шанс! Я всё поняла! Прости меня! »
— Я простила, — прошептала Мира. — Давно простила. Просто такая уж здесь жизнь: или ты их, или они тебя.
Она обошла комнату, разглядывая её совсем другими глазами, Значит, здесь жила её противница. Здесь готовилась к турниру, боялась, плакала, надеялась. Мире отчаянно захотелось увидеть её вновь, выпить на двоих бутылку браги и сказать:
— Смотри, какая я теперь стала. Сам Колдун роется в архивах Ордена, чтобы найти на меня управу...
Она слепо уставилась на горящую на столе лампу. В нахлынувшем порыве ярости схватила её и швырнула об стену. кипящее масло брызнуло во все стороны, несколько капель попали на руки. Глухо зарыдав, Мира вновь бросилась на кровать лицом вниз и накрыла голову руками. А вокруг неё кривлялись в безумной пляске призраки прошлого: Алекса, Даяна, Магда, ставшие кукрами мокрозявы, Бренн. Взявшись за руки, они водили хороводы, а посреди всего этого безумства сидела Оямото и курила трубку.
...
Жэй не возвращался. Еду принёс другой страж — хмурый и молчаливый. На вопрос Миры «Сегодня твоя смена?» он не ответил. То ли немой, то ли им запретили с ней разговаривать. Есть не хотелось, но она заставила себя проглотить бурую субстанцию в тарелке, думая, что организму нужны силы. Неизвестно, как всё дальше будет.
Мира извелась от ожидания, Не в силах усидеть на одном месте, она стала ходить по камере, повторяя в такт шагов:
— Он придёт, обязательно придёт.
А воображение рисовало ей картины одна страшнее другой. Вот Жэй пробирается в кладовку, где свалены вещи, открывает её сундук, достаёт шляпу, и тут на него набрасываются со спины. Заламывают руки, надевают на голову пыльный глухой мешок и волокут в тюрьму.
Или он открывает сундук, а шляпы там нет. В многочисленных переездах шляпу выбросили или люди Иртека, обыскивая сундуки, нашли её и кто-нибудь забрал для своей любовницы. И щеголяет она в ней сейчас по Элсару, ходит на рынок и трещит с подружками на улице перед домом, даже не зная, что у неё на голове.
Или Жэй сразу же выбросил из памяти разговор с Мирой и теперь спокойно спит дома после смены.
Она завершала три тысячи пятьдесят первый круг, когда дверь открылась, и в комнату вошёл Жэй. Без шляпы.
«Может, спрятал под одеждой?!» — подумала Мира.
Она остановилась напротив, вглядываясь в лицо Жэя со страхом и надеждой. За три тысячи пятьдесят один круг она столько всего передумала и мысленно проговорила, что сейчас лишь молча смотрела, ожидая его слов.
Страж медленно закрыл за собой дверь, подошёл к стене, облокотился на неё одним плечом.
— Ну?! — вырвалось у Миры.
— Пока ничего, — хмуро сказал он. - Сундук в доме Великого Хранителя, заперт. Ключи у старшего слуги Прола.
«Дьявол! Опять у Прола!» — подумала Мира.
— А выкрасть их можно? — спросила она.
По лицу Жэя прошла тень.
— Слушай, учитывая опасность, я должен знать ради чего рискую. Или ищи другого исполнителя, — последние слова прозвучали особенно жёстко, как железом по стеклу.
Мира понимала его. Он вправе требовать всей правды. И, похоже, у неё нет выбора. Кроме Жэя у неё здесь нет союзников.
«Можно сказать, что записано в шляпе, но не говорить, как запускается голограмма», — подумала она.
Хотя сама понимала, что секрет пера слишком прост, чтобы его нельзя было разгадать. Всего лишь подвигать рычажок — это может даже ребёнок.
«А что, если узнав какой информацией обладает, Жэй отдаст её не мне, а Великому Хранителю? — подумала она. — Наверняка у Жэя тоже есть мечты маленького человека: повышение по службе, деньги, выгодная женитьба на какой-нибудь крале, отец которой сейчас его даже на порог не пускает... Но! Кроме Жэя у меня никого нет! Совсем никого!»
Страж смотрел на неё в ожидании, и по его глазам Мира видела, что он тоже понимает — у неё нет других вариантов, кроме как рассказать ему обо всём.
— Хорошо, — сдавалась она. — Там всё дело в...
Неожиданно её пронзила мысль: «Ключ от домофона!»
Она бросила взгляд на руки Жэя. В прошлый раз он беспрестанно катал ключ между пальцами и это уже не зависело его воли, а стало чем-то вроде нервного тика. Он просто не мог не перекатывать ключ. А теперь держал руки вдоль тела, расслаблено. Перебив саму себя на полуслове, Мира спросила:
— А где подарок брата?
На лице Жэя мелькнула досада. «Как это я не учёл?» — сказал его взгляд.
Мира усмехнулась и отчётливо произнесла:
— Кто ты такой? И где Жэй?
Страж оскалился, сказал:
— А ты умнее, чем я думал.
— Обожаю удивлять, — в тон ему ответила Мира.
Лицо и фигура стража стали меняться и скоро перед Мирой стоял Колдун. Она невольно отступила к двери, спиной почувствовала исходящую оттуда силу магической преграды.
— Где Жэй? — повторила она вопрос, уже предчувствуя каким будет ответ.
— Можешь считать, что он погиб за тебя, — искривил Колдун в улыбке толстые губы. — Если тебе это приятно.
— Нет, мне это не приятно, — с усилием выдавила Мира. — Но откуда вы узнали? Так быстро.
Колдун с улыбкой коротко взмахнул рукой, и кровать отъехала от стены. Открылась надпись Алексы. Тут же на глазах Миры тонкие выцарапанные на стене строчки стали разворачиваться, словно бутоны диковинных цветов, пока не превратились в странных, полупрозрачных существ.
Мира горько усмехнулась:
«Что ж, Алекса, ты и после смерти сумела мне подгадить».
Колдун
