Что же, нам пора, — его голос вновь стал официальным.
Мира встала, чувствуя дрожь в коленях. Колдун протянул ей руку, но Мира предпочла её не заметить. Они прошли по коридору Башни, поднялись по лестнице так высоко, как Мира ещё не была. По пути к ним присоединились маги, человек двадцать. Они следовали за ними будто тени — бесшумные и молчаливые.
Направляемая Колдуном, Мира поднялась на самый верх и вышла на продуваемую ветрами площадку с зубчатыми стенами. Снизу раздавался шум толпы, будто работал огромный механизм. От холодного сырого ветра кожа тут же покрылась мурашками, и Мира обхватила себя за плечи. Она коротко взглянула вниз и почувствовала, как внутри всё содрогнулось: на площади Правосудия яблоку негде было упасть. Известие о том, что казнят не кого-то, а Старшего агента Элсара — того, перед кем привыкли пригибаться, собрало на площади всё население города. Пришли даже те, кто никогда казни не посещал. Посередине установили деревянный помост, а на нём плаху — большой чурбан высотой в половину человеческого роста. Рядом стояла корзина, куда сбрасывали отрубленные головы. Палач и его помощник уже ожидали приговорённого, прохаживаясь по помосту кругами в разных направлениях. Иногда для увеселения толпы, палач проводил по лезвию топора точилкой, и она издавала неприятный звук, будто кто-то визжал. Это вызывало живой отклик среди горожан, точно палач выполнял какой-то занятный трюк.
Рядом с помостом были установлены трибуны для властей. При взгляде в ту сторону, Мира почувствовала, как ей жжёт глаза от слепой ярости: Великой Хранитель уже был там. Рядом с ним стоял незнакомый шкафоподобный мужчина. Он смотрел на эшафот с таким радостным ожиданием, словно пришёл на праздник.
— Кто это? — вырвалось у Миры.
— Начальник Городской стражи, — ответил Колдун. — Однажды он предрёк, что придёт на казнь Хадара и увидит, как его голова упадёт в корзину.
Мира закусила губу. На глазах щипали слёзы бессилия. Хотелось спрыгнуть с Башни и бежать без оглядки, чтобы забиться в тёмный угол, подтянуть колени к груди и сидеть так не двигаясь, пока не утихнет боль в груди.
Внезапно на помост поднялся Майер, и начальнику Городской стражи пришлось потесниться к краю. Мира до боли впилась ногтями себе в ладони. Сволочь! Подлый гад! Гореть тебе в аду всех миров!
Не в силах смотреть вниз, она подняла голову к Куполу. Он был открыт и внутрь лился слабый свет азарского солнца. Возможно, где-то там в Закуполье есть добрый, справедливые миры, где людей не казнят и все друг друга любят. Но как туда попасть, Мира не знала.
Неожиданно внизу прокатилась волна громких криков. Похолодев от предчувствия скорого конца, Мира взглянула на площадь. Толпой овладело какое-то сумасшествие. Под свист и улюлюканье на помост поднялась странная процессия. Мира сначала даже не поняла, что это, но потом разглядела, что стражи держат с двух сторон человека в длинной рубахе смертника, положив его руки себе на плечи. Босые ноги приговорённого волочились по помосту. Голова Хадара была низко опущена, свалявшиеся волосы закрывали лицо. Мира с содроганием отметила, что он стал совсем седым. Стражи поставили Хадара на колени, придерживая, чтобы он не упал. Голова его по-прежнему лежала на груди.
— Уж не помер ли он? — громко крикнули в толпе. — Обидно рубить голову мертвецу!
Эти слова вызвали взрыв смеха. Мира бросила взгляд на Великого Хранителя. Его лицо было непроницаемо. Бесчувственная маска мумии.
Тем временем, Майер поднялся на эшафот и встал напротив Хадара.
— Поднимите ему голову, — приказал он стражам. — Честные жители Элса`га должны видеть лицо изменника.
Один из стражей взял Хадара за волосы и запрокинул ему голову. Когда открылось лицо приговорённого, смешки смолкли и по толпе прошёл ропот ужаса. На месте глаз у Хадара краснели уродливые воспалённые раны. Словно издалека Мира услышала чей-то крик, и вдруг поняла, что это кричит она сама.
Она закрыла рот ладонью и с ненавистью взглянула на Колдуна: значит, Хадар хочет меня увидеть?! Встретившись с ней глазами, Колдун чуть улыбнулся.
«Ошибочка вышла», — говорила его улыбка.
Тем временем, в толпе стало очень тихо. Казалось, люди даже дышать перестали.
— Хада`г, ты меня слышишь? — грозно спросил Майер.
Приговорённый не двигался. На его измождённом лице не дрогнул ни один мускул.
Не дождавшись ответа, Майер торжественно произнёс:
— Ты обвиняешься в подготовке к све`гжению законной власти Великого Х`ганителя, покушении на наследника его Ти`геда и попытке от`гавить откук`генную воду, чтобы уничтожить всех аза`гцев. В ходе доп`госа ты п`гизнал вину и п`гигово`гён к казни. Твоя голова будет от`гублена и выставлена на площади П`гавосудия. А тело газ`гублено на части, по числу ост`говов Аза`га и сб`гошено в Великую реку.
Мира почувствовала дурноту. Всё вокруг закружилось, она едва не упала вниз, но Колдун поймал её за руку и крепко прижал к себе.
— Совет Ста`гейшин Аза`га оказал тебе милость и даёт возможность сказать последнее слово! — провозгласил внизу Майер. — Поп`госи п`гощение у жителей нашего славного го`года за свои п`геступления!
Неожиданно Хадар встрепенулся. Его грудь стала тяжело вздыматься, плечи расправились. Мира поняла, что Хадар собирается с силами.
— Я ни в чём не повинен перед жителями Элсара! — хрипло, но громко сказал он, глядя в толпу окровавленными глазницами. — Я всегда служил городу и всё, что делал, было для блага Азара.
В толпе загудели.
Майер со всей силы ударил приговорённого железной перчаткой в лицо. Из носа Хадара на рубашку смертника потекла кровь. Голова его вновь упала на грудь, а сам он обмяк на руках стражей.
— Делай своё дело, — сказал Майер палачу и величаво прошёл к трибуне, вытирая на ходу перчатку.
Неожиданно солнце над Азаром закрыла тень. Подняв голову, Мира точно во сне увидела, как из-под купола верхом на канжди спускаются лесные воины. Впереди всех, рядом с Лесным владыкой летел Тиред.
Глава 15. Три боя
При виде воинов, спускавшихся с Купола на лохматых и рогатых зверях, среди элсарцев началась паника. Все бросились в рассыпную, давя друг друга — лишь бы оказаться подальше от площади Правосудия. Палач и его помощник тоже спрыгнули с эшафота и затерялись в толпе.
Начальник стражи, выкатив глаза и побагровев от натуги, созывал солдат. Увидев, что казнить приговорённого некому, стражи, которые привели Хадара, бросили его на эшафоте и, прихватив топор, присоединились к своим. Солдаты спешно строились в каре, во всех сквозила неуверенность: никто
