class="p1">- Сначала разобраться надо. В «Радужной обители» наш наблюдатель находился, его надо найти в первую очередь. Найдешь, тогда о плате поговорим.
- А что своих солдат не пошлете?
- У них другой работы невпроворот. Так берешься, или нет?
- Нет, - сказал Зих. – Некогда мне. Сами разбирайтесь.
Он вышел из комендатуры успокоенный и даже немного развеселившийся – винтовка у него, и желать большего нечего. Надо отдать должное коменданту, оружие он возвратил в целости и сохранности. Да и разговаривал с Зихом совершенно другим тоном, чем в прошлый раз. И разрешение выдал. Официальные дела закончены, теперь можно…
Хотя нет, еще одно дело осталось. И надо с ним побыстрее разделаться.
********************
В храме было так же холодно, как и снаружи. Да и храм был – одно название, просто каменная коробка, оставшаяся от старой церкви, без крыши, без купола, с обветшавшими почерневшими стенами. Ветер врывался в лишенные рам окна и провалы дверей, наметал муар ледяной крупы на пол, покрытый лужами грязной воды – и поминутно задувал горящие на длинном, поставленном поперек нефа столе свечи. Когда свечи гасли, высокий человек с лысой головой и глубокими темными глазами вновь зажигал их деревянной щепкой от «летучей мыши», которую держал в руке. В промежутках между свечами на столе стояли почерневшие, покрытые копотью и патиной предметы церковной утвари – алтарные кресты, потиры, ковчежцы. А еще на столе были картинки в рамках – пейзажи, где зелень покрытой травами земли соперничала по яркости с глубокой синевой безоблачного неба, где было много света, и чистые улыбающиеся люди смотрели безмятежными взглядами на линию горизонта. Были на столе и уже знакомые Зиху красные книжки Завета, заботливо укутанные в полиэтилен. Лысый человек не обратил на охотника никакого внимания – он был слишком занят разжиганием задуваемых ветром свечей. И Зих сам заговорил с ним.
- Я ищу проповедника Наследников по имени Александр, - сказал он. – Слышал о таком?
- Зачем он тебе? – ответил лысый, не глядя на Зиха.
- У меня для него плохие новости.
- Нынче новости чаще всего плохие, - лысый все же перевел взгляд на гостя. – А это значит, что ты не вестник радости.
- Так это ты Александр?
- Да, я Александр, - лысый поставил на стол фонарь. – Чего ты хочешь?
- Вот, посмотри, - Зих протянул ему книгу с надписью Козьмы. Лысый взял книгу, раскрыл, прочитал надпись, беззвучно шевеля губами. Лицо его осталось таким же непроницаемым.
- Здесь сказано о мальчике, - промолвил Александр. – Где он?
- Там же, где и отец. Мы слишком поздно нашли его.
- Значит, они оба в Последнем Убежище, - Александр перекрестился, Зих, помедлив секунду, сделал то же самое. – Где ты их нашел?
- У старого трубопровода. Уж прости, похоронить их я не смог.
- Это неважно. Бог примет всех, кто на земле и в земле, ему все родные.
- Еще раз прости, что огорчил. Счастливо оставаться.
- Ты ведь не только с дурной вестью ко мне пришел, - внезапно сказал Александр.
- С чего ты решил?
- В Его храм приходят для того, чтобы думать и говорить о Нем.
- Я для этого недостаточно крепко верю, уж извини.
- Я вижу. Хоть и крестное знамение творишь, а нет в тебе рвения веры. Ты не хочешь признать своих грехов и своего несовершенства.
- У тебя свечи снова погасли, - заметил Зих, шагнув к выходу. – Поэтому займись делом, а со своими грехами я уж как-нибудь сам… Будь здоров!
- Зажечь свечу совсем нетрудно, - слабо улыбнувшись, сказал Александр. – А вот сердце человеческое зажечь верой куда труднее.
- Вот только громких слов не надо, - Зих остановился, хотя еще миг назад хотел побыстрее уйти отсюда в тепло. – Ты-то сам веришь в то, что говоришь? Или просто так, поханжить решил?
- Вот, смотри, - Александр запалил лучину от «летучей мыши» и начал зажигать погасшие свечи. – Видишь, как просто? Одно движение руки, и они снова горят.
- Люди – не свечи. Вообще не понимаю, что ты хочешь этим сказать.
- Ты задумывался когда-нибудь над тем, что случилось сто четыре года назад? Поднялся огненный ветер и задул сразу миллиарды свечей, и некому было их разжечь заново. Как ты думаешь, почему это случилось?
- Мне это неинтересно. У меня нет времени думать над такими глупостями.
- Правильно, ты не можешь увидеть истины, потому что в твоей душе нет света. Ты живешь просто потому, что тебя однажды родили на свет, и ты выжил. Ты не умер от болезней, от голода, не стал добычей двуногих и четвероногих людоедов. Но твоя душа слепа, она еще не родилась.
- Ты, что ли, та повивальная бабка, что поможет моей душе родиться? Знаешь, был у меня учитель по имени Снигирь. Хороший мужик, жаль помер несколько лет тому назад. Вот он тоже иногда что-то мне про душу говорил. Но я в нее не верю. Нет никакой души. Есть тело, которому нужны пища, вода, убежище, тепло, любовь, лекарства и сон. Если всего этого нет, тело умирает, и все, конец. – Зих похлопал по прикладу своей винтовки. – Вот эта штука надежнее любых красивых слов и заклинаний. Она защитит меня и от людей, и от зверей. А твои собратья шастают по Внешнему миру без оружия. Ищут приключений на свою просветленную задницу. Три дня назад мы группу таких вот святош в Роднике отбили у Диких. Между прочим, девчонку спасли, которую уже разделать на порции собирались. Не твой Бог всемогущий ее спас, а я, хрен многогрешный. Так что зажигай свои свечки и не суди людей, целее будешь.
- Бог выбрал тебя своим орудием, вот ты и спас их. Разве это так трудно понять?
- Бог мне об этом не сказал. А вот с
