– Господи, какая же я неловкая сегодня. Я не обожгла вас? Разрешите…
Почему он позволяет ей так себя вести? Ее грудь просто касается изгиба его локтя…
Лайза выпрямилась. Она непонимающе смотрела на лица наблюдавших за ней людей, потом наклонилась и взяла наполовину еще полный молочник.
– Нужно добавить сливок, – сказала она невпопад, – я сейчас… я только схожу, я… – Она вылетела за дверь и остановилась, вся дрожа. Почему? Почему ее задевает поведение Фрэнка… с этой женщиной? Ответ пришел немедленно. Фрэнк привел ее в смятение, хотя именно он должен был сгореть от стыда. А что, если эти люди в комнате знают правду? Знают, что Фрэнк заключил с ней контракт только из-за ребенка и что она отказала ему в его притязаниях? Если бы они знали, они вели бы себя иначе. Господи, даже если бы Жужи Янош знала правду, то и она должна была бы вести себя иначе. Ни одна женщина, даже эта, не таращилась бы так откровенно, так глупо на такого хладнокровного, эгоистичного, бессердечного негодяя, как Фрэнк Мейсон.
Снова прозвенел смех Жужи.
– О, Фрэнк, вы неподражаемы!
Неподражаем?! Лайза повернулась на каблуках. Хватит! – решительно сказала она себе, войдя в библиотеку и встав перед маленьким диваном. Кто-то протянул к ней руку, но она не обратила на этот жест никакого внимания.
– Фрэнк! – Ее голос громко прозвенел в неожиданной тишине.
Фрэнк поднял голову, в то время как Жужи продолжала еще что-то говорить.
– Да? – спросил он немного нетерпеливо. – В чем дело, Лайза?
– Что Жужи известно о нас?
– Что-что? – Блондинка нагнулась к нему, ее груди почти вывалились из платья. – О чем она говорит, дорогой?
– Ни о чем таком, чем тебе стоило бы забивать свою красивую головку, – улыбнулся Фрэнк.
– Ни о чем? – с сарказмом спросила Лайза и сделала шаг вперед. – Ни о чем?! – повторила она с едва сдерживаемой яростью.
– Как удачно, – сказала Жужи в счастливом неведении, – у вас молочник со сливками. Налейте мне немного, пожалуйста.
Наступила, казалось, бесконечная тишина. Лайза чувствовала, что на нее устремлены все глаза в комнате. Дрожь от предвкушаемого удовольствия пробежала по ее телу.
– Конечно, – очень спокойно сказала она, – можете получить все. – И она выплеснула весь молочник прямо в пышное декольте.
Жужи завопила, вскочила на ноги и стала ругаться по-венгерски.
– Вы сумасшедшая женщина! – наконец вернулась она на английский.
– Конечно, – сказала Лайза улыбнувшись, повернулась и вышла из комнаты.
И только когда она оказалась в своих комнатах, выдержка изменила ей. Она прислонилась спиной к двери. Господи, что я наделала?! Фрэнк и наполовину так не унижал ее, как она сама унизила себя. Она должна была спасти свою гордость и вместо этого…
– Лайза?
Стук в дверь и голос Фрэнка прозвучали почти одновременно.
– Уходи, – сказала она.
– Открой дверь, Лайза. – По его голосу можно было предположить, что он готов ее сломать.
Лайза вздохнула, повернула ручку и отворила дверь.
– Нам нечего сказать друг другу, Фрэнк.
Он прошел мимо нее поразительно спокойный для человека, только что пережившего этот скандал.
– Наши гости просили пожелать тебе спокойной ночи.
– В самом деле? – Ее щеки порозовели.
Он уставился на картину на стене, словно никогда раньше не видел ее.
– Ну и спектакль ты закатила…
– Если твоя… твоя подружка ожидает моих извинений…
– Я сказал Жужи, чтобы она купила себе новое платье и прислала тебе счет.
– Мне?! – Лайза рассмеялась, хотя не чувствовала никакого желания смеяться. – Это будет пустая трата времени, Фрэнк. Я не в состоянии заплатить… даже если бы захотела.
– В состоянии, – сказал он кротко. – На твоем счету полно денег.
– Денег полно на счету Лайзы Мейсон, ты хочешь сказать… – она прошла следом за ним в спальню, зажгла свет, раскрыла шкаф и оставила его открытым, – но не у Лайзы Уильямс. – Она начала выкладывать свои вещи на кровать.
– Что ты затеяла?
– А на что похоже то, что я делаю?
Фрэнк пожал плечами и прислонился спиной к стене, скрестив руки на груди.
– К чему такая спешка, Лайза? Совсем не обязательно собирать вещи ночью. Можно подождать до утра.
У нее сжалось сердце, хотя с чего бы это? Она понимала: все его поведение говорит о том, что ей пора исчезнуть из его жизни. И это именно то, чего она хотела все время.
– Но то, что не может ждать до утра, так это объяснение, – сказал Фрэнк.
– Нам не о чем говорить.
– Я хочу объяснения того, что произошло в библиотеке.
– Я уже сказала тебе, что не собираюсь извиняться. Как бы то ни было, ты настоял на своем.
– Я?
– Да. Но в этом не было необходимости. Ты знал, что я хотела положить конец этому… этому браку. Ты не должен был… – Ее голос дрогнул. Проклятье! Она не собиралась раскисать перед ним. Для этого не было оснований.
– Лайза. – Фрэнк осторожно положил руки ей на плечи. – Лайза, повернись и посмотри на меня.
– Нет.
Медленно и бережно он повернул ее к себе. Когда она опустила голову, он взял ее за подбородок и приподнял ее.
– Если ты так рада, что нашим отношениям подошел конец, тогда почему ты так выходишь из себя? – спросил он мягко.
– Почему я… Ты… ты унизил меня. Ты…
– Это единственная причина?
– Да. Конечно. У меня тоже есть гордость, и ты это знаешь. Ты не единственный, кто… – Но он был им. Он был единственным, тем единственным мужчиной, которого она когда-либо любила. Она любила его все время, несмотря на всю ту ложь, которую повторяла себе. Она разрыдалась. – Убирайся, – прошептала она. – Фрэнк, пожалуйста, если в тебе есть хоть капля сострадания…
– На что я надеюсь, – сказал он, взяв ее лицо в ладони, – так это на то, что, может быть, ты вышла из себя потому, что я заставил тебя ревновать.
– Ревновать?! – фыркнула Лайза – Я?! Какого черта я должна…
– Я не знаю, – произнес он очень мягко. – Может быть, потому, что любишь меня.
Его взгляд был направлен ей прямо в глаза. Она хотела отвести их в сторону, но как могла она это сделать, когда он держал ее лицо в своих ладонях?
– Это забавно, – сказала она.– Если ты думаешь, что можешь унизить меня больше… чем я уже сама унизила себя…
Он оборвал ее слова нежным поцелуем. Когда Фрэнк откинул назад голову, он смеялся.
– А я спрашивал себя, любишь ли ты меня так же сильно, как и я тебя?
У Лайзы широко раскрылись глаза.
– Ты слышала, что я сказал, дорогая? Я люблю тебя. Я люблю тебя так, что мне и не снилось никогда, что так можно кого-то любить.
Ее сердце остановилось, а потом забилось с частотой мотора, вышедшего из-под контроля.
– Фрэнк, – потрясенно сказала она, – ты… ты хочешь сказать, что…
