одна, то наши шансы снова увидеть солнце возрастают многократно, Леонид Григорьевич.
— Если так, им бы поспешить. Наше время тает. Мое так точно.
— Уверен, они делают все, что могут.
Когда кандалы звякнули еще раз, Сергей закрыл дверь, чтобы пленники не заметили, что их подслушали.
— Умный, гаденыш, — скрипнул он зубами, закрывая замок и восстанавливая магические печати.
— Что делаем? — спросил Диего.
— Иди в резиденцию. Надо обновить установки Лучано, пока ему окончательно не сорвало крышу.
* * *
— … приди, Кельвус! — повысил голос Даниил в конце ритуала и взмахнул рукой, зажигая пентаграмму призыва.
Круг с перевернутой звездой загорелся, но огонь алого цвета не тронул паркет. Запахло серой и мы порадовались, что открыли окно. В центре пламя вспыхнуло ярче, взметнулось к самому потолку и опало. Я и Даня не шелохнулись, остальные, Ольга, Миша и Катерина, инстинктивно отпрянули. Через мгновение на месте столба огня стоял раздраженный демон и оглядывался. Потом его взгляд сфокусировался на мне.
— Ты! Снова. Что надо? — требовательно спросил он.
— Спокойно. Мы тут не одни, — сказал я и с намеком развел руками, указывая на друзей. Увы, отговорить их от участия у меня не получилось.
Демон замер, переварил информацию. Посмотрел на меня, на благородное собрание. Прищурился — видимо размышлял, не подставить ли меня. Но вздохнул и повернулся к Дане.
— Что надо? Зачем ты меня вызвал? — спросил он, как того требовал протокол призыва, хотя мое присутствие его перечеркивало.
— Я призвал тебя для того, чтобы ты ответил на вопросы Дмитрия Татищева, Кельвус, — повелительно заявил Даня, приосанившись.
— Если то будет в моих силах. Спрашивай, — повернул демон ко мне лицо с выступающими скулами и небольшими острыми шипами на них и подбородке.
— Ты проводник? — спросил я для начала, хотя почти не сомневался в этом.
— Да.
— Что за русские, с которыми ты заключил контракт?
— Не знаю. Они живут в Мадриде уже не сколько лет, но все еще принадлежат Нави, — ответил Кельвус, немного успокоившись, но тон его оставался недовольным.
— Сколько их и зачем хотят убить цесаревича?
— Не знаю, сколько их точно, я видел шестерых, — проворчал демон и переступил с ноги на ногу. Опустил взгляд и начал изучать пентаграмму. Даня фыркнул. — О своих планах они при мне не говорили.
— Не надейся, пентаграмма надежна, — заметил я. — Какой у тебя договор с ними?
— Переносить, куда скажут, уносить в случае опасности и по приказу.
Что-то такое я и подозревал, но хотел убедиться.
— Ты можешь передать им…
— Нет, — остановил он меня. — По договору я только выполняю приказы. И молчу.
— Можем передать им записку, — предложил Миша.
— Я однажды попытался так кое-что им сказать — человек разорвал записку, не читая, — зло сказал Кельвус.
— Понятно, — кивнул я без удивления. — Тогда перейдем к другому вопросу. Кое-кто из вас работает с теми, кто хочет убить меня. Что ты знаешь об этом?
— Только то, что они заключили договор с одним из нас — он не смог ей противиться. Добровольно никто не желает работать с этой стервой и избегает ее. Она обманула нас, когда отправила в атаку на Навь, — с презрением рыкнул Кельвус.
— Как на счет поработать с нами? — предложил я.
— Прости, Дмитрий Татищев. — Он покачал головой и отступил бы, если бы мог. — Ты… вы все… из Нави. Она из Тир На Ног. Разбирайтесь сами, пожалуйста. Конечно, ты можешь заставить, как это сделала она, но подумай о будущем.
— Это касается только демонов или остальные нелюди придерживаются того же мнения? — усмехнулся я.
— С призраками поговори, они без башни. Только что они могут? — посоветовал демон после небольшой паузы. — Горгульи тоже избегают ее и ее людей.
— На самом деле многое. Спасибо, Кельвус.
— Погоди, — остановила Ольга наше прощание. — Может, скажешь, где те русские живут? Дим, спроси у него.
— Я все слышу. Глупо терять время на переспрашивание — у меня ноги затекают, — едва не рассмеялся Кельвус. — Я не знаю адреса. Меня призывали в подвал и я переносил их только в подвал. А вас не могу, сами понимаете.
— Понимаем. Тогда при следующей встрече среагируй чуть медленнее, будь добр, — усмехнулся я.
— Хорошо, — кивнул он серьезно.
— Тогда свободен.
Кельвус поклонился и исчез. А с ним исчезла и пентаграмма. Остался только едкий запах серы, но открытое окно должно скоро с ним справиться.
— Ладно. И что же мы узнали? — озадаченно уточнила Катерина.
— Для начала, что демоны обиделись на Скарлетт и не хотят с ней больше играть. А это значит, что таких атак, что были в Польше, здесь не будет, — сказал я. — И поддержки у Сергея с их стороны нет. Он почти сам по себе. А вот с русскими надо разбираться.
— И что же делаем дальше? — спросил Миша.
— Дальше снова дело за тобой, — улыбнулся я ему.
Глава 14
— В чей сон ты предлагаешь мне отправиться? — Верно понял меня Меньшиков.
— Не-Славы. Его только что очевидно вызывали на ковер. Наверняка дали новые указания, может, четко сказали, что именно он должен сделать. Но это так, мечты.
— Хорошо. Схожу сегодня же. Если будет его вещь.
— Я… — неуверенно начала Катя.
— Нет. Ты с ним помирилась, но еще не до такой степени, чтобы спать с ним, — остановил я ее. — Мы с Ольгой добудем что-то. Да?
— На правах сестры я вполне могу к нему зайти, как он заходил, — согласилась она.
— А я отвлеку его, пока ты будешь что-то забирать, — поддержал я. — Разыграем маленький спектакль, если понадобится. Потом надо поискать этих русских. Как я понял, это не семья.
— Эмигранты часто делают себе уютное гнездышко, вроде частного клуба, где собираются для общения, — напомнил Даня. — Вспоминают родину, делятся новостями и прочее. И не только наши. В Москве есть целый греческий дом, а еще ацтекский. Поищу русский дом здесь.
— А я тогда пока разберу дела и решу, чем из отложенного не-Славой заняться в первую очередь, — сказала Катерина.
На том и разошлись. Миша отправился готовиться к ночи, Катя засела за документы, Даня пошел к начальнику местной разведки. Мы же с Ольгой заявились к Подменышу.
Вернее, это царевна заявилась, а я ждал за дверью. Но не успел я прислониться к стене, как она уже вышла со свертком в руках.
— Его все еще нет, — сказала Ольга с тревогой. — Я забрала рубашку, в которой он был утром.
Что Подменыши все еще не разошлись, выглядело тревожно. О чем можно говорить так долго, больше часа?
— Отдай рубашку Мише, а я… не знаю, пойду погуляю, может, найду
