ответственности, но в итоге всё сошло на элементарную ярость. Самое интересное, что она даже не смотрела на меня. Она кричала на Алана — своего сына. Требовала, чтобы он впредь никогда не произносил этого слова, вернее, моего имени.
И это при том, что я находилась рядом. Но нет: что матери, что отцу было проще сделать вид, словно меня и не существует вовсе. И это видели все: слуги, герцоги, маркизы… Казалось, что успокоить супружескую пару графов собрались всем миром.
Я не знаю, как им в итоге это удалось, но родители решили вернуться в своё поместье. При этом Алана оставили со мной. Герцогиня заверяла, что их мальчик будет для дома Грей желанным гостем, и он может оставаться столько, сколько хочет, но легче от этого графам не становилось. Алан в открытую отказывался подчиняться и игнорировал родителей так же, как те игнорировали меня.
Аннабель, чтобы успокоить матушку и папеньку, отправилась с ними и всю дорогу просила их взять себя в руки. Что-то лепетала о том, что всё будет хорошо, что ничего страшного не случилось, а после, когда она села в карету, я ничего не могла расслышать.
Их провожали маркизы и молодой герцог Фредерик, в то время как сами хозяева особняка решили побеседовать со своим вторым сыном инкогнито. Вдали от посторонних глаз. И уверена, что беседа там не из приятных.
И как до этого дошло? Всего небольшая прогулка, а столько последствий…
Алан был рядом со мной. Ни на шаг не отходил. Можно сказать, приклеился намертво. Обхватил своими ручками мою руку чуть выше локтя, прижался головой к моему мягкому плечу и… так сидел. Нет, больше братец ничего не говорил и не пытался что-либо произнести. Наверное, желания нет. Но изредка я замечала, что мальчик выглядит так, словно ещё немного и заплачет. Хоть мне было и неудобно с таким «грузиком», отогнать мальчишку физически не могла. Аж в груди щемило от мысли, что он загрустит ещё сильнее.
Но и в комнате своей находиться более не могла. После недавней потасовки родственников в каморке царил хаос. Лёд, который вызвал Алан, оттаял, после чего на полу возникли лужи и грязища. Сломанную дверь же так просто не восстановить. И как мне теперь здесь ночевать? Вновь свинарник. И за это, похоже, Алан чувствует вину больше всего. И беда в том, что магической силы у него много, однако происходят всплески против его воли, и применять эту магию сознательно в жизни он не может.
Во всяком случае, пока.
Но толку кричать на мальчика? Видно же, что и сам переживает. Не жалуется на неудобства, ничего не просит и слегка дрожит, словно боится, что я его могу оттолкнуть. Да… Последнего он боится больше всего. Нужно что-то делать. Мне это не нравится.
— Братик, ты хочешь кушать? — мягко спросила я, на что Алан тут же отрицательно покачал головой. — Да? А вот я бы перекусила… Что ж, пойду на кухню.
Как и следовало ожидать, мальчишка побежал со мной. Даже медлить не стал. Что касается кухни, то, как я и предполагала, внутри никого не было. Все, скорее всего, на заднем дворе занимаются стиркой, чтобы как следует посплетничать и перемыть хозяевам косточки, да и гостям заодно. Ох и шуму же будет в высшем обществе! Трудно представить, что из этого в итоге выйдет.
Скорее всего, аристократы будут поддерживать мою мать, прекрасно понимая причины её поступков. Для них статус, положение и репутация — это всё. Ради этих вещей заключают политические браки, причём не смотрят на возраст, внешность или личность. Главное то, что в итоге этот брак даст: деньги, власть, возможности.
Но будут и те, кто не удержится от того, чтобы осудить графиню. И не потому, что они считают, будто она поступила неправильно. Вовсе нет. Просто им будет приятно кинуть камень в чужой огород.
Эх… В любом случае, мне этот мир чужд. Хотя отчасти я и принадлежу ему теперь.
Так-так-так… Что бы приготовить? Пора максимально заняться своим питанием. Жрать от этого хотеть не перестану, но следует частично заменить калорийную пищу. Например, почему бы сейчас не организовать фруктовый салат и не заправить его йогуртом? Шикарно!
Хм… Покрошим яблоко, банан, мандаринки, немного вишни и винограда. Хотя сюда можно добавить всё, что угодно, но это первое, что попалось мне на глаза. Заправим йогуртом, параллельно приготовим тонизирующий напиток из киви и лайма, и вот! Мой перекус готов. Что ещё такой скромной и очаровательной толстушке как я нужно? Знаю-знаю, ещё бы Элвина на десерт, но… Это уже мечты, а мы, увы, работаем не в Газпроме.
Набрала полную ложку салата и без церемоний закинула её в рот.
— Ням-ням, — улыбнулась себе, довольствуясь салатом. Вот только вторая ложка у меня чуть в горле не застряла, так как я увидела пытливый фиалковый взгляд своего младшего брата. — Эм… — задумалась, переводя взгляд на тарелку с салатом и обратно на мальчишку. — Может… ты хочешь попробовать?
Алан никак не отреагировал. Вернее, не подал никаких знаков, чтобы быть уверенной: хочет он этот салат или нет. Однако в его глазах появился сверкающий блеск, а щёки запылали алым. Он явно хочет попробовать, но смущается это признать. Что ж… Поделюсь: от меня не убудет.
Взяла ещё одну тарелку и переложила часть салата в ёмкость. Хотя не уверена, что мальчишке понравится. Это я простая и привыкшая к подобному меню, а вот он из графской семьи, где подавались блюда уровнем значительно выше. Оценит ли мальчик мою бурду за пять минут?
— Если невкусно, то просто не ешь, — предупредила брата. — Не заставляй себя.
Но меня ждал сюрприз. Попробовав немного, Алан тут же задвигал щёчками, быстро пережевывая съеденное. Он сидел на стуле, так что ноги не доставали до пола, но, похоже, Алан пребывал в хорошем настроении, так как неосознанно начал мотать ими в разные стороны. Одна ложка, вторая, третья… и вот салатик постепенно уходит.
Мальчишка и от напитка не отказался. Мне это казалось странным. Я уверена, что дети из высшего общества привыкли ко всему изысканному. Даже к сладостям, но Алан ел так, словно ничего вкуснее не ел. Выглядит таким счастливым…
Мне нравится быть рядом с ним. Такой хороший, красивый мальчик. Добрый и, похоже, безумно дорожит своей старшей сестрой. Что ещё нужно для счастья? Вот только будет ли ему от этого хорошо? Будем объективны: это другой мир и правила тут совсем другие. Сегодня он всего лишь ребёнок, но уже сейчас
