моей щеке на мгновение дрогнула.
– Но… но как? – Роксания даже не стала отрицать этого.
– Роза в твоем кабинете, – начал перечислять я. – Вопросы, которые ты мне задавала. Один раз я видел, ты вышла из своего кабинета в разных туфлях. Одна была черной, другая – темно-синей. Почему ты мне не рассказала?
Роксания отвела взгляд.
– Потому что это моя слабость.
Я мягко обхватил ее подбородок и, повернув к себе, заглянул в карие глаза.
– Ты ошибаешься. В тебе нет ни единой слабости. И я докажу это.
– Как? – с горечью спросила она.
Я улыбнулся.
– Узнаешь.
Один план зародился в моей голове еще тогда, когда она задала мне первый вопрос про цвета. Только мне нужно было время, чтобы осуществить его.
– И всегда ты такой понимающий, заботливый и вообще самый золотой парень на свете, – фыркнула Роксания. – За тобой бегает половина академии, а ты этого даже не замечаешь.
– Зато сейчас я держу в руках ту, за кем сам бы побегал.
Я провел ладонью по ее скуле и отодвинул влажные от слез волосы. Роксания вздрогнула, когда я наклонился и едва коснулся губами синяка ее шее.
– Я всегда помогу, если тебе понадобится помощь. Верь мне.
Если сейчас она не хочет рассказывать мне большее – хорошо. Я не буду давить, но сам узнаю, действительно ли Джонатан приложил руку к тому, что я увидел. Если ей понадобятся деньги на лечение матери – я найду их, и неважно, где именно.
Роксания стала для меня дорогим человеком, и я не мог отрицать расцветающие в груди чувства. Я хотел подарить ей свет в жизни, которую она видела только в черно-белых тонах.
– А ты веришь мне? – спросила она.
– Да.
Я даже не задумывался.
– Хорошо.
Мы лежали в комфортной тишине, пока я не начал сонно моргать. Этот день буквально заставил меня почувствовать всё, что только можно. Страх, недоумение, восторг, чистое наслаждение. Если бы не события в Гриндавике, я бы занес его в список самых счастливых дней в своей не особо счастливой жизни.
– Мне, наверное, пора.
Не дождавшись ответа, я посмотрел на Роксанию.
Она тихо посапывала, сжимая в руках мою футболку. На лице расцвела легкая улыбка, когда я заметил, как подрагивают ее ресницы. Даже во сне она была красива.
Найдя в затемненной спальне плед, я укрыл им Роксанию и подоткнул углы, чтобы она не замерзла. Кофе на столике уже остыл, а за окном занимался рассвет. Я бы хотел остаться в ее объятиях, но это было слишком опасно.
Убрав с пола розы и поцеловав ее в лоб, я прошептал:
– Спокойной ночи, профессор.
Когда мои ноги переступили порог, позади раздался ответ:
– Спокойной ночи, мистер Зальцри.
Глава 27
Первый эксперимент доказал, насколько слабы люди перед желанием познать науку. Второй докажет, насколько алчны люди перед желанием повелевать наукой.
Джульетта и Исайя Зальцри
«Хроники эксперимента RML-55», 2050 год
Начало весны дало мне такого сильного леща, что я даже не заметила, как солнце стало выползать чуть чаще, а снег – идти чуть реже. Время в академии текло на удивление быстро, и в какой-то момент я начала задумываться, что немного люблю это место.
Эти затемненные коридоры с шахматной плиткой, эти устрашающие статуи с шестью свечами, этот вид из окон на скалы и разбивающиеся о них волны. Пять месяцев назад, когда я приехала сюда, мне хотелось лишь одного – сбежать как можно скорее. Но сейчас, посещая занятия в Атриуме, приходя на собрания с КУШем и слыша каждый день фразу «Быстро на позиции, щенки!», я стала чувствовать себя… на своем месте?
Бред. Академия «505» никогда не станет мне домом.
Третьего марта состоялась первая игра сборной по ликгету. К нам приехали ребята из тридцатого кластера, которые всем видом показывали, как сильно хотели надрать нам задницы. Что ж, сделать это у них почти получилось. Мы выиграли только благодаря последнему забитому Джулианом мячу.
Большую часть игры я просидела на скамейке со штрафным. Тренер Нельсон чуть голову мне не открутил, когда я немного не подрассчитала и ударила молнией в какого-то парня, а не в очковую зону.
Ладно, как сказал Джулиан: «Первый блин – комом». Надеюсь, он никогда не будет готовить Рейвен те самые блины.
На следующей игре с сорок пятой академией я даже два раза забила – только не в те ворота. Видимо, тренер Нельсон очень меня любил, раз взял в сборную с таким желанием приносить команде очки. Не будем уточнять, какой именно команде.
Но я работала над собой. Честно.
В череде соревнований я кое над чем задумалась. Странно, что наша академия не называлась в честь кластера, как все остальные. К чему этот ноль? Это какой-то тайный заговор или опечатка подвыпившего правителя?
В общем, начало марта выдалось интересным. А конец окажется еще интереснее, потому что Альтинг назначил дату раута – тридцатое число.
Весь месяц мы с наследниками проговаривали план действий. Каждый из нас наизусть выучил, где должен был находиться в тот или иной момент светского вечера. Каждый из нас сто раз повторил, за что был в ответе. Если кто-то допустит ошибку – нам всем конец.
А особенно нам с Крэйтоном, потому что именно мы были теми, кто должен был пробраться в самое охраняемое место во всем кластере. На нулевой этаж.
Никакого давления.
Тридцатого числа в четыре вечера я стояла перед зеркалом, оглядывая свой внешний вид. Не знаю, почему именно сегодня мне захотелось быть красивой. Без лишних изысков и экспериментов с одеждой – красивой в каком-то девственном смысле этого слова.
Поэтому мой выбор пал на короткое платье цвета индиго. Темно-синий бархат обвивал шею, поддерживал грудь двумя лентами и открывал вид на ложбинку. Платье собиралось в несколько складок на правом бедре, а от ленты на шее и по плечам спускалась ткань, напоминающая длинные широкие рукава.
Надев туфли на каблуке и придав волосам форму небрежных волн, я прошлась по комнате, чувствуя себя королевой. Как мало нужно женщине, чтобы стать счастливой.
– Я, конечно, могу смотреть на этот вид весь вечер, но мы немного опаздываем, дорогая.
Моя голова резко дернулась в сторону двери.
Привалившись к косяку и сложив руки на крепкой груди, Кай медленно скользил по мне взглядом. Серебро в его глазах вспыхнуло, когда он остановился на ложбинке между грудей.
– Ничего другого не нашлось?
– Разве это твое
