кем мы дорожим.
Память сердцем храним.
Это шоу теней,
Мир вокруг ожививший
Или просто игра
Под названием жизнь.
Голос у него не был сильным, но здесь все было подобрано для пения душой. Слова он написал сам, а музыку попросил знакомого музыканта, которые у него уже появились за время работы во Франции. Когда песня закончилась, то он, как финальный аккорд играл на саксофоне, сидя на проволоке. Портрет женщины на экране уменьшался, и исчезал, как и кольцо вокруг Семена, погружая зал в темноту. В итоге, слышалась музыка, и на его груди в области сердца оставался маленький лучик, с изображением женщины и на весь цирк раздавался звук ритма сердца. Наступала темнота, и только биение сердца продолжалось. Семен в этой темноте уходил за кулисы.
Это маленькое шоу имело успех, некоторые газеты даже разместили заметки, благосклонно уделив внимание цирку, который не очень почитали. Сезон заканчивался и Семену предложили большие гастроли. Художник и некоторые участники собирались с ним. Уезжать от Илоны не хотелось, но время любого представления скоротечно, его нельзя показывать годами, всегда надо придумывать что-то новое. Постоянство хорошо, но скучно.
Илоне номер понравился, но она была огорчена его отъездом.
– Я понимаю, что это твоя работа и это твоя жизнь. А что ты будешь делать потом?
– Придумывать новые номера.
– А потом? Не всю же жизнь будешь вот так?
– Не знаю. Почему, нет? Все зависит от номера. Или уйду в простые работники цирка, могу ставить номера. Могу вообще уйти. Не знаю.
– В твоем номере есть один момент, который меня заинтересовал, но о нем я спрошу после твоего возвращения с гастролей.
– Они будут долгими. Почему не сейчас? – удивился Семен.
– Не время еще, оно подскажет, надо ли спрашивать.
Их отношения уже давно перешли из разряда знакомств, но они никогда не говорили о любви, не клялись вечности. Илона никогда не спрашивала, почему он уехал, почему он постоянно продлял контракт. Она чувствовала, что в Семене живет какая-то тайна прошлого и сам его номер подсказывал, что возможно она и не ошибается, а влезать в его душу, она не хотела, как не любила, когда лезли к ней.
Семен уехал. Его не было несколько месяцев. Номер он показывал в разных странах, где в помощники брал артистов местных цирков, и теперь у него везде были друзья и знакомые, которые приглашали его просто приезжать в гости. За время гастролей он расплатился с отцом Илоны, и номер теперь был полностью его брендом. Вернулся он в Париж в конце зимы, незадолго до окончания срока контракта. О его приезде знали только в цирке. Илоне он позвонил вечером в день прибытия.
– Я вернулся, – произнес он, как будто они виделись вчера.
– Что теперь?
– Может быть, увидимся. Можно и сегодня, если ты не против.
– Я не против. Давай в восемь в Cafe du Trocadero.
Семен приехал в кафе в половине восьмого и смотрел на подсвеченную Эйфелеву башню, которая утопала в ночных огнях Парижа. Илона появилась в дверях и осмотрела зал. Семен поднялся и она, заметив его, направилась к его столику, расположенному возле окна в конце зала. Пока она шла, сидящие мужчины плохо скрывали свое любопытство, интересуясь, к кому направляется такая шикарная женщина, и были разочарованы внешним видом встречающего. Широкоплечий, молодой мужчина явно был сильным конкурентом, способным привлечь внимание женщин.
Семен поцеловал Илону, помог ей сесть, сам разместился напротив. Пока официант наливал вино, они смотрели друг на друга.
– Давно мы не виделись, – произнес Семен, когда они остались одни. – Ты все так же красива.
– Природу не испортишь, разве только случайностью. А ты изменился, взгляд стал еще более уверенный, пронзительный. Загорел. И в чем-то стал другим.
– И в чем же?
– Взрослее как-то стал. Ты мне почти не звонил, – упрекнула она.
– Много работал, много новых людей, чужие языки. А ты как здесь? – он тоже заметил изменения в Илоне. В ее взгляде не было прежней увлеченности, уверенности, хотя иногда искорки нежности проскакивали, но они умело скрывались хозяйкой.
– В общем, не плохо. Не могу сказать, что жизнь была скучна и однообразна. Я умею ей радоваться.
– Что-то ты не договариваешь.
Илона отпила вина и поставив бокал посмотрела в синие глаза Семена, пытаясь что-то в них увидеть для себя, чтобы ответить, но так и не нашла каких-то условностей.
– На горизонте снова появился Николя. Проявил свою активность. Сделал мне предложение.
– Экий торопыжка. Стоило узнать, что я уехал, и он тут как тут, – с ухмылкой произнес Семен. Он знал о Николя, но не видел его. Когда они стали встречаться с Илоной, Николя исчез из ее лексикона, хотя она могла ему и не говорить, но на их отношениях его существование никак не сказывалось. – Насколько я понял, он надежный мужчина. Родители, наверное, одобряют.
– Родители мне не мешают жить. Выбор я делаю сама.
Семен грустно улыбнулся. Ему вспомнилась ситуация семилетней давности, тогда ему тоже сообщили о женихе, который появился, пока он был в отъезде. Сейчас ситуация повторялась.
– Что за улыбка, весело?
– Ну, что ты! Даже не думал веселиться. Я подумал, что в своей жизни иду по кругу. Ситуация повторяется. Однажды, я потерял женщину, пока был на гастролях. Приехал, а она сообщила, что выходит замуж. Сейчас тоже, самое. Стоит мне уехать, женщины замуж. Вот это и весело.
– Ты обвиняешь в этом ее или меня? Может быть, сам виноват?
– Никого я не обвиняю, просто факт, но и виноватым себя не чувствую.
– Помнишь перед твоим отъездом, я тебе сказала, что в твоем номере есть один момент, на который я обратила внимание. Скажи, кто та женщина, на экране?
– Это собирательный образ.
– Но у него есть прототип, – уверенно заявила Илона.
– Был, если точнее. Я иду по жизни сам с собой и своей судьбой. Я ей не кланяюсь за прошлое, настоящее. Я не люблю говорить о прошлом, предпочитая жить настоящим. Мое прошлое это…это мое прошлое. Оно есть, его не выбросишь.
– Но если ты ее показал, то она живет в тебе. Она вышла замуж?
– Не знаю.
– Ты не поставил точку в ваших отношениях.
– Ее поставила она, но, возможно, ты права. У меня скоро заканчивается контракт, я дам еще несколько представлений и все.
– Что потом?
– Хочу вернуться.
– В прошлое?
– В настоящее.
– Ты огорчен, что мне сделали предложение? Мне их делали не раз.
– Ты их достойна.
– Но ты не интересуешься, что я ответила, что решила.
– Я не хочу это знать. Если
