Когда она распахнула дверь в хижину, то сразу же столкнулась с Марлоу, сидящей за столом, в то время как Джейкон расхаживал по небольшому пространству перед дверью. Увидев ее, он испустил глубокий вздох облегчения, но его глаза сверкнули.
— Где ты была?
Она вздрогнула от его тона.
— Я просто тренировалась, как обычно, — сказала она, сверкнув рукоятью меча под плащом.
— Тренировалась! Сейчас час ночи, Фэйт! Мы проходили мимо площади — тебя там не было!
Ее глаза расширились. Она не заметила, сколько времени прошло. Ее рука нырнула в карман только для того, чтобы обнаружить, что он пуст.
— Черт. Мне жаль. Мои часы все еще у кузнеца. Я потеряла счет времени.
Он провел рукой по волосам.
— Мы ужасно волновались. Ты не можешь так поступать.
Ее глаза вспыхнули от досады.
— Не могу делать что, Джейк? Пойти куда-нибудь одной? Я не ребенок! Я могу позаботиться о себе сама.
Он не заслуживал ее гнева, и она знала, что в глубине души она только сдерживала свое негодование по поводу всего, что мешало ей преследовать свои чувства к определенному фейри-охраннику. Невозможность поговорить об этом только усилила ее негодование.
Джейкон отшатнулся от ее тона, а затем выпрямился.
— У тебя есть друзья, которые заботятся о тебе. Я не знаю, что с тобой происходит в последнее время, но твои секреты и эгоизм влияют на нас обоих, — парировал он.
Фэйт почувствовала, что слова даются ей с трудом. Он точно знал, куда нанести удар. Она не смогла сдержать вспышку ярости и сосредоточилась на его мыслях, чтобы понять, имел ли он в виду хоть какую-то правду в них. Джейкон был открытой книгой; никаких стен, как она видела в голове Ника, и полностью уязвим для нее.
Ты не думаешь, что твои действия тоже влияют на меня. Ты думаешь только о себе. Я бы хотел, чтобы ты просто открылась мне.
Мысли были громкими, и Фэйт чувствовала в них гнев. Слезы навернулись на ее глазах, и она взглянула на Марлоу, которая еще ничего не сказала.
Где ты была? Это не твоя вина. Он только хочет помочь. Мы оба хотим.
В ее словах звучала жалость, Фэйт от этого было противно.
— Вы двое есть друг у друга — я вам больше не нужна. Считайте, что вы избавлены от бремени заботы, — кисло сказала она. Отгородившись от них обоих, она развернулась на каблуках и направилась в спальню.
Джейкон позвал ее по имени, но не последовал за ней.
Слезы тихо потекли из ее глаз, когда она разделась и натянула на себя ночную рубашку, прежде чем свернуться калачиком в своей кроватке. Они продолжали падать, пока она думала обо всем, чем она была и чем не была. Все, что ее друзья думали о ней; все, что у нее не могло быть с Ником; все, что делало ее напрасной тратой времени. Она не заслуживала своих способностей. Она не заслуживала своих друзей. Она не заслуживала того, чтобы ее любили. В конце концов она только разочарует всех.
Спустя долгое мгновение она услышала шарканье, а затем, лежа лицом к стене, почувствовала, как кровать опустилась под весом, и теплое тело обвилось вокруг нее. Миниатюрная женская фигура.
Она всхлипнула, и Марлоу, ничего не говоря, погладила ее по волосам. Она только крепко обняла ее и позволила Фэйт выплакаться. И она это сделала. Печаль изливалась из нее, как и ее гнев в лесу. Ей так сильно хотелось рассказать Марлоу все в тот момент — и Джейкону тоже. С каждым днем ей становилось все больнее от того, какой ходячей ложью она была для них.
Когда ее рыдания прекратились, она почувствовала себя опустошенной и усталой. Она уже начала засыпать, когда снова услышала шарканье и скрип кровати Джейкона, когда он сел на нее.
Ни одна из женщин не пошевелилась, но Джейкон заговорил.
— Мне действительно жаль, Фэйт. Я не имел в виду то, что сказал.
Она не ответила. Она знала, что он имел в виду, заглянув в его мысли, и на этот раз она не чувствовала себя виноватой за это.
Джейкон не стал развивать эту тему дальше, и она услышала, как он откинулся на спинку койки.
Когда в комнате воцарилась тишина, она погрузилась в темноту, все еще находясь в безопасности в теплых объятиях Марлоу.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})***
Фэйт сидела в своем подсознании, лениво играя с туманом между пальцами. Сначала она намеревалась привести себя в полное бессознательное состояние, но уже некоторое время обдумывала эту идею.
Она не могла выбросить из головы мысли Марлоу и Джейкона о ней, и у нее возникло искушение заглянуть в голову Марлоу, чтобы посмотреть, говорили ли они когда-нибудь о ней, когда ее не было с ними. Это казалось мелочным, но она отчаянно пыталась облегчить боль и неуверенность. Она могла бы справиться с этим от кого угодно — от себя самой, даже от Ника, — но она не смогла бы жить с собой, если бы ее друзья действительно считали ее эгоистичной и безразличной… или еще хуже.
Она могла контролировать это, видеть только то, что ей нужно было видеть, чтобы успокоиться и не совать нос в то, что она не должна была видеть. По крайней мере, она надеялась, что сможет. Вот почему она все это время держалась за эту идею, опасаясь, что может случайно проникнуть в личные мысли или воспоминания Марлоу и никогда себе этого не простить.
Ник сказал, что ей нужно попробовать, попрактиковаться. Если кто и поймет, так это Марлоу, она была уверена в этом. Поэтому, не давая себе времени снова отступить, она закрыла глаза и думала о своей подруге, пока не почувствовала притяжение… и точно так же золото сменилось оттенками ярко-фиолетового, когда она открыла их.
Разум Марлоу.
Ее потрясло, насколько это было легко, но Ник предупредил ее не задерживаться надолго в этой части сознания и найти воспоминание, в которое она хотела прыгнуть. Она начала просеивать воспоминания о Марлоу и Джейконе, быстро пролистывая их, чтобы исключить те, в которых она физически присутствовала, пока не осталось только одно заметное воспоминание.
Сцена разворачивалась вокруг нее так, как она хотела, и она стояла позади Марлоу, когда они с Джейконом шли рука об руку по гавани. Фэйт узнала тропинку сразу за Харбор-Холлом, красиво освещенную янтарными факелами. Луна была яркой, отражая рябь плещущейся воды и заставляя море сверкать, как звезды в ночном небе над головой. Это была идеальная романтическая обстановка, и Фэйт не могла избавиться от чувства, что она третья лишняя.
Найди соответствующую информацию.
Воспоминание пронеслось вперед, и они уже сидели на скамейке, Марлоу положила голову на плечо Джейкона, а он обнял ее. Сердце Фэйт сжалось при виде этого зрелища. Она поняла, что это была ревность к их совершенно непринужденным, беззаботным отношениям.
Наконец, Джейкон заговорил.
— Ты думаешь, Фэйт согласна с этим?
Марлоу подняла голову, зная, что он имеет в виду их двоих.
— Почему бы ей не быть согласной?
Он пожал плечами, глядя на спокойное море.
— В последнее время она кажется отстраненной.
Лицо Фэйт вытянулось от его страдальческого взгляда.
— Между нами никогда не было такого — ты знаешь, как у нас с тобой, — начал он. — Но я чувствую, что с тех пор она меня отталкивает. Или, может быть, я отталкивал ее, не привлекая к себе так много внимания, как следовало бы. Мы всегда были только вдвоем, а теперь… — Он замолчал.
Марлоу положила руку ему на бедро.
— Она взрослая девушка, Джейкон. Она упрямая и серьезная, но ее сердце всегда гопячее. Она знает, как позаботиться о себе.
Он кивнул.
— Боги, я знаю, что она такая. — Он нахмурился еще сильнее, когда положил свою руку на ее. — Я думаю…Я думаю, что боюсь отпустить ее. Смириться с тем, что я ей больше не нужен.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Ты заботился о ней с тех пор, как она была ребенком. Ты всегда будешь ей нужен. Но у нее также есть своя собственная жизнь, которую она проживает.
Он помолчал мгновение, прежде чем признать:
— Я люблю ее, Марлоу. Я всегда буду любить.
Она одарила его теплой улыбкой.
— И ничто никогда не встанет между вами. — Сжимая его руку, она добавила: — Я тоже ее люблю.
