Какое мерзкое маленькое существо! — с негодованием подумала Элизабет.
— Я думаю, вам лучше уйти, Эмма, — холодно прервала ее Элизабет. — Не самое лучшее занятие ходить к незнакомым людям и поливать их родственников и знакомых грязью. Когда-нибудь вам не миновать неприятностей.
— А я никого не поливаю. Я просто говорю правду. Судя по всему. Кристофер изображает, что не спал с Маргарет. Но я-то знаю, что он был ее любовником. На вашем месте я была бы с ним поосторожнее. Вы куда привлекательнее, чем ваша тетя.
— Слушайте меня внимательно, — начала Элизабет, еле сдерживаясь, чтобы не хлестнуть девчонку грязной тяпкой по лицу. — Кристофер никогда не спал с моей тетей. А если я узнаю, что вы продолжаете распространять эти дурацкие слухи, вам не поздоровится. Понятно?
— Мне нет смысла «распространять» то, что всем и так давно известно. Весь остров знает, что здесь происходило. А если вы так наивны, что поверили сказкам Кристофера, значит, вы еще глупее, чем ваша тетя. Просто вспомните о том, что я сказала, когда он признается вам в любви и предложит руку и сердце. Это будет не первый случай, когда житель материка женится на островитянке по причинам, далеким от любви.
— Если бы Кристоферу нужно было свидетельство о браке, он уже давно нашел бы такую дурочку, как ты, Эмма! — возмущенно воскликнула Элизабет. — А теперь иди-ка ты с Богом и не мешай мне заниматься делом.
Девчонка злобно пыхтела еще пару секунд, потом резко развернулась и быстро зашагала к воротам.
Элизабет стояла у клумбы и смотрела ей вслед. Она не заметила, как из дома вышел Кристофер.
— Что хотела Эмма? — спросил он, спускаясь по лестнице.
— Снова наняться на работу.
Он бросил на нее встревоженный взгляд.
— Надеюсь, ты не наняла ее?
— Нет.
— Слава Богу. Девица явно сексуально озабочена. С первого дня работы у Маргарет эта юная особа дала мне понять, что она к моим услугам в любое время дня и ночи. Я был с ней груб, но ее это не смущало. Она не давала мне прохода. Я вздохнул с облегчением, когда Маргарет закрыла пансион и распустила персонал.
— О тебе она отзывалась не менее лестно.
Кристофер рассмеялся.
— Могу себе представить, что здесь наговорило это воплощение женской глупости.
— Она предостерегала меня, что ты захочешь жениться на мне из корыстных соображений.
— Правда? И ты веришь ей?
— Нет.
— Почему?
— На тебя это не похоже. Если бы ты по налоговым причинам хотел жениться, чтобы оставаться на острове, ты бы это сделал задолго до моего приезда. К примеру, эта глупышка Эмма вполне бы подошла для этих целей. Кроме того, ты не предлагал мне замужества.
— А ты хочешь, чтобы предложил?
— Нет.
— В таком случае, почему бы нам не вернуться в нашу теплую постельку, чтобы снова предаться безумным любовным утехам, — как бы мимоходом предложил Кристофер, — а потом почитать ту часть рукописи, которую я уже закончил.
— Правда? Ты мне разрешишь?
— Конечно! Ты же знаешь, мое тело всегда в твоем распоряжении…
— Не глупи, Кристофер. — Элизабет тихонько стукнула его ладонью по лбу. — Ты же понимаешь, что я говорю о романе.
— У меня возникли сложности с концовкой, — уже серьезно признался Кристофер. — Когда ты прочитаешь то, что уже написано, я расскажу тебе свой вариант концовки. Надеюсь на твою объективную оценку.
— Но на чтение уйдет не один час!
— А ты думаешь, почему я предложил тебе сначала заняться любовью? — Он подхватил ее на руки и внес в дом. Элизабет шутливо отбивалась.
— Нет, ты невероятный мужчина. Ты просто гигант!
— А ты самая прекрасная женщина на свете.
— Такая неприкрытая лесть тебе не поможет, — продолжала вырываться она.
— Кроме того, ты самая умная и сексуальная.
— Ну, это уже что-то…
— Больше ни слова! — нежно приказал Кристофер, опуская ее на шелковую простыню. — Единственные звуки, которые тебе позволено издавать в ближайший час, это восклицания типа «ах!» и «о!».
— Хорошо, только учти, пожалуйста, что у меня с собой не так много одежды.
Вечером, после нескольких часов, проведенных в постели, не вспомнив о рукописи, Кристофер повез Элизабет купаться на залив Бланш.
Элизабет вошла в теплую, ласковую воду, и ее охватило ощущение мира и спокойствия. Она плыла, рассекая темнеющую воду, и думала о том, как безмерно, бесконечно счастлива. Она влюбилась в этот залив, влюбилась в тишину и безлюдность острова, влюбилась в прозрачную бирюзовую воду океана. Ей доставляло радость сознание того, что где бы она ни находилась, если рядом с ней будет Кристофер, она больше никогда не почувствует себя одинокой.
Они доплыли до маяка и вернулись на берег. Какое блаженство лежать рядом на песке в лучах заходящего солнца, лаская друг друга под легким ветерком, наполненным ароматами моря, сосен и любви, и не слышать ничего, кроме плеска волн и близкого дыхания возлюбленного! Их нежные ласки становились все более жадными, пока не переросли в острую потребность снова заняться любовью, и Кристофер увлек Элизабет в воду.
Раздеть ее в воде было не так просто. Яркий купальник из эластичной ткани никак не хотел поддаваться Кристоферу. После того, как они наконец полностью освободились от стесняющей их тела материи, он медленно и глубоко, следуя ритму волн, вошел в нее. Элизабет обхватила руками шею Кристофера, обвила ногами его мускулистые ягодицы и, чувствуя себя русалкой, увлекающей в пучину возлюбленного, погрузилась в блаженное состояние сладостной неги, которое можно испытать только на далеком экзотическом острове вне времени и пространства, вдали об будничной жизни.
Пожилая пара, мирно гуляющая по пляжу, уже почти прошла то место, откуда хорошо были видны наши любовники, когда мужчина вдруг разглядел их наполовину погруженные в воду тела и тронул локтем свою спутницу. Взглянув в их сторону, она понимающе улыбнулась. Несколько секунд они смотрели друг на друга, вспоминая свои молодые забавы и, кто знает, может быть, этот залив… Их ладони встретились, и они пошли дальше, взявшись за руки.
По дороге домой Элизабет попросила, чтобы они проехали мимо старой тюрьмы, и Кристофер рассказал ей снова историю острова, которую она пропустила мимо ушей в первый раз. Он, решив повторить экскурсию, попросил ее выйти из машины.
— Но на мне только купальник, — протестовала Элизабет.
— Посмотри, вокруг ни единой души. Место абсолютно пустынное, уже смеркается, — уговаривал он ее.
Действительно, пока они занимались любовью в океане, солнце опустилось за горизонт. Элизабет была вынуждена сдаться и, выйдя из машины, поднялась по полуразрушенным ступеням старой темницы, где Кристофер с не меньшим пылом, чем в первый раз, рассказывал ей о страшной участи несчастных заключенных, перевезенных сюда на вечное изгнание за тысячи километров от родной земли.
