К тому же он сам принимал участие в разработке некоторых кораблей и изучил все чертежи и схемы вдоль и поперек.
Он был даже рад этой проверке знаний. Это давало шанс еще раз проверить, все ли он помнил. И память его не подвела — он выполнил все задания без единой ошибки.
Казалось, для него не было такой задачи, которой он не мог бы решить. Однако было кое-что, что омрачало его достижения.
ЦПК находился в пригороде Аврога, в совершенно противоположной стороне от Eternal. Даже используя такси, Л приходилось тратить в сумме около четырех часов только на перемещение.
Эта беспомощность перед пространством сильно злила Л. Однако ему никак не удавалось заставить себя научиться телепортации. День ото дня он вновь и вновь пытался переместиться, и когда все начинало плыть перед глазами, он останавливался. Это было тем экзаменом для него самого, который он так и не сдал.
Проверка здоровья перед полетом была чистой формальностью, но и здесь Л также показывал положительный, если не сказать, идеальный, результат.
— Никаких жалоб, никаких хронических заболеваний, все в прекрасном состоянии, — перечисляла врач, просматривая медицинскую карточку Л после того, как он прошел все этапы проверки здоровья. — Вас впору записывать в экспедиции! Единственное, конечно, это зрение… Но для Комрады это не помешает.
Она взглянула на Л.
— Выглядите вы уставшим. Вы много спите?
— Честно говоря, я не наблюдаю за этим. — Он пожал плечами, вспоминая во сколько он лег спать сегодня. — Часа два-три.
Врач подняла тонкую подкрашенную бровь.
— Это невозможно, — скептически заметила она. — Обратите на это внимание, и постарайтесь отдыхать не менее восьми часов в день.
Психологическая проверка представляла собой обычный разговор со специалистом, тогда как для более сложных экспедиций требовалось проходить целый комплекс тестирований, как и в случае с физической подготовкой.
Здесь у Л, к его удивлению, словно открылось второе дыхание. В разговоре с врачом он излагал свои мысли спокойно, отвечал на вопросы лаконично и рассудительно. Не было никакой прежней растерянности, страха или внутренних противоречий — казалось, это ушло куда-то глубоко внутрь него и скрылось от посторонних глаз.
— У вас есть хобби? Возможно вы увлекаетесь чем-то?
— По правде говоря, сейчас я не имею возможности заниматься чем-либо еще, помимо работы. Можно сказать, что проектирование фотонной ракеты — это мое увлечение. Но… в случае окончания работ, я бы хотел заняться конструированием и управлением самолетов.
— Нам известно, что вы планировали участвовать в экспедиции на Землю. Что заставило вас принять решение об этом полете?
— Надежда на то, что в этой экспедиции я смогу найти решение, как уменьшить губительное влияние Туннеля.
Л будто и сам забыл про остальные, более существенные причины его еще не забытого желания улететь. Он словно заставил их на время исчезнуть из своего сознания, и ни у кого не оставалось сомнений, что он мог что-то скрывать.
Лишь когда он покинул ЦПК, все его истинные переживания начали вновь разрастаться в нем, порождая противное ощущение сдавленности.
* * *
Старт на Комраду должен был пройти на космодроме Догар в Пантроке.
За день до отправления Л вместе с Уильямсом, Барлоу и другими сотрудниками прибыли в гостиницу близ космодрома.
Все время до старта Л пытался сохранять самообладание, хотя, несмотря на его доскональные знания всех этапов полета, все равно испытывал трепет перед бездонной тьмой космоса.
— Сколько раз вы летали на Комраду? — спросил Л у Уильямса, чтобы оживить нависшее молчание, когда они поднимались на лифте в ракету.
— Это девятый, — ответил инженер. — Первый раз, конечно, тоже волновался, но теперь привык. Это не более, чем обычный перелет.
Передвигаться было сложнее, чем обычно — пассажиры надели специальные утяжеленные костюмы, чтобы облегчить движение на конечной точке пути. Медленно продвигаясь по космическому кораблю, они заняли свои места в пассажирском отсеке.
Много лет прогресса прошло с тех пор, как первые люди отправились в космос. Космические корабли стали намного более усовершенствованными по сравнению с первыми машинами. Пространство, где находились космонавты, стало шире и просторнее, при этом, с разработкой новых материалов и двигателей, сами ракеты становились все менее громоздкими.
Если раньше время пути до Комрады составляло неделю, то сейчас, после создания более производительного топлива и достижения более высоких скоростей, оно сократилось до нескольких часов.
Казалось, что прошло всего несколько секунд от посадки в корабль до объявления взлета. Момент — и группа метанианцев, оторвавшись от поверхности земли, взмыла навстречу темной и ледяной вселенной.
Поначалу Л не чувствовал ничего, кроме возросшей тяжести тела, отдаленного шума сжигаемого топлива и вибрации ракеты. На экране демонстрировалось их местоположение в данный момент времени, информация о полете и его стадиях.
Л внимательно следил за изображением. В корабле были и иллюминаторы, однако они располагались слишком далеко от Л, и он не видел в них ничего, кроме черноты. Но экран подсказывал ему, где находится корабль относительно Метаморфозы.
Где-то правее находился Туннель, и если он был бы видимым, его можно было бы наблюдать в иллюминатор. Л с замершим сердцем наблюдал за тем, как возрастала высота корабля над поверхностью планеты и насколько далеким становился их дом, бесконечные заботы и проблемы.
И когда отделилась последняя ступень, вдруг стало немыслимо тихо. Л, с изумлением чувствуя нарастающий нестерпимый звон в ушах, откашлялся.
— К тишине можно привыкнуть, — почти шепотом произнес сидящий рядом Барлоу. — Но поначалу она кажется невыносимой.
Отдаленные переговоры пассажиров и экипажа в отсеке управления немного разбавляли мертвое беззвучие. Но Л, понимающий, что он окружен безжалостным смертоносным пространством, чувствовал себя здесь бесконечно ничтожным и слабым. Вся та сила и превосходство, которые он испытывал на Мете, будто испарились, и он вдруг почувствовал, что не был способен здесь ни на что.
Какими надо быть счастливчиками, чтобы на случайном куске камня образовалась жизнь — люди, способные изучать самих себя!
Часы пути пролетели незаметно для Л, который почти весь путь изучал данные полета. На экране стало периодически демонстрироваться изображение вида из иллюминаторов.
Вскоре стала виднеться испещренная бороздами бело-коричневая каменная поверхность спутника, и меньше чем через час пассажиры и несколько членов экипажа совершили посадку на поверхности Комрады.
Хотя костюмы приближали вес человека к привычному, в условиях низкой гравитации Комрады двигаться все равно было чуть легче, чем на Мете. По крайней мере для Л, который, наблюдая за своими ощущениями и на время забыв об усталости от перелета, двигался вместе со всеми по длинному пустому проходу, лишенному дверей и окон.
Казалось, что путники просто прибыли в некий метанианский аэропорт, и
