женщина не была похожа на сотрудницу научного центра.
— Изучаешь местность?
Обернувшись, Л увидел Уильямса и пожал ему руку в знак приветствия.
— Не знал, что сюда разрешено приезжать семьям, — сказал он так, чтобы его слышал только Уильямс.
— В редких случаях, — ответил тот, посмотрев на пару. — Пока. Когда-нибудь, когда мы освоим с десяток планет, здесь будет целый город для ученых и их семей. Но пока это очень отдаленные планы, — усмехнулся он. — Как самочувствие?
— В целом, неплохо, — соврал Л. — Было небольшое головокружение, но сейчас все в порядке.
— Тебе повезло, — хмыкнул Уильямс. — Другим привыкание дается труднее.
День тянулся невообразимо медленно. Л несколько раз обошел всю базу целиком, и в конце концов удалился в комнату и окунулся в чтение. Остаток дня прошел в бесплодных попытках заставить двигаться хоть самый малый предмет. Л казалось, что ему все лучше удается удерживать концентрацию, однако его умения по-прежнему не работали.
«В чем же все-таки причина?» — думал он, но не находил ответа.
На следующий день группа новоприбывших сотрудников отправилась на рабочее место.
Испытательная фотонная ракета представляла собой упрощенную конструкцию будущего корабля, подготовку которого предстояло контролировать Л и его коллегам. День за днем инженеры совершали тщательный контроль над сборкой ракеты, проверяли ее точность во избежание ошибок при запуске и полете.
Через четыре недели Л вынужден был покинуть базу. По правилам, продолжительность первого посещения спутника не должна была превышать месяца для предупреждения ухудшения здоровья. И хотя Л чувствовал себя прекрасно, ему не удалось настоять на продлении своего пребывания на Комраде.
Следующая его поездка должна была состояться только через месяц, когда будет производиться уже запуск макета. Л был раздосадован тем, что он не мог участвовать в финальной подготовке аппарата. И хотя он должен был продолжать работать с коллегами удаленно, ему казалось, что он что-то упустит, если не будет контролировать самые мельчайшие детали.
По возвращении на Мету Л в первую же очередь проверил, не пропали ли его способности.
Кусок скалы, припорошенный свежевыпавшим снегом, взмыл в небо так молниеносно, что Л поначалу растерялся. Оказывается, он тратил намного меньше сил на перемещение здесь, чем на тщетные попытки проделать то же самое на Комраде. Значит, существовало что-то более сильное, чем его собственные мысли.
Но что?
Что мешало Л сконцентрироваться на другой планете?
Что если его способности возможны лишь здесь, на Мете, и больше нигде во вселенной?
Тогда Люси никогда не сможет понять, что была здесь.
И обо всем этом ему никогда не суждено узнать…
* * *
Вскоре последние приготовления к испытательному полету были завершены. И хотя все было выполнено по расчетам и чертежам, Л все чаще думал о провале этого эксперимента.
Однако ошибок быть не могло, и успех испытания означал бы, что совсем скоро может состояться и экспедиция на Землю.
Макет был готов к запуску, и в Центре управления полетами на Комраде — помещении с более модернизированной и усовершенствованной техникой, чем в Илере, — собралось немало людей.
Присутствовал и Норрингтон.
Заметив его издалека, Л впервые увидел, как сильно тот отличался от окружающих его людей. И дело было даже не в его внешнем виде, — хотя белые волосы смотрелись очень странно, учитывая, что он не выглядел старше сорока лет, — а в выражении его лица. Застывшая на губах усмешка, взгляд, которым он смотрел на собеседника с любопытством и интересом, будто изучая его…
Как вообще этот человек, обладая такой неестественной внешностью и отталкивающим поведением, мог стать одним из руководителей? Хотя, возможно, Л чего-то не понимал, а его сознание сильно преувеличивало образ заместителя директора.
Но, глядя на Норрингтона, Л не мог отделаться от ощущения, что тот намного сильнее него в физическом и умственном плане. Л не удивился бы, если бы Норрингтон обладал теми же сверхспособностями, что и он. Но весомых аргументов для таких предположений у него пока не было — только догадки.
— Добрый день, мистер Форстер, — поздоровался замдиректора, приподняв уголки губ. Л передернуло внутри от его голоса, однако он не подал виду. — Поздравляю вас с успешной перевозкой отражателя. Это, без сомнений, огромный прогресс за такой небольшой промежуток времени.
— До завершения еще далеко, мистер Норрингтон, — ответил Л, стараясь придать выражению лица благожелательный вид. — Пока остается колоссальное количество вопросов, которые могут решиться в процессе этого запуска.
— Согласен с вами. Но я не сомневаюсь, что вы сделали все, чтобы на этот раз запуск прошел успешно.
— Мы это увидим вскоре, так или иначе.
Когда Норрингтон удалился, все мысли Л вновь стали заняты грядущим экспериментом.
Сработает ли проект, зачинателем которого являлся он сам?
Будут ли стабильно работать датчики антивещества и бортовой компьютер для безопасного полета? Будет ли антивещество поступать в двигатель, не прорываясь в корпус ракеты? Будет ли корабль стабильно набирать скорость, и достигнет ли она нужных значений?
Хотя многочисленные эксперименты с ключевыми частями космического корабля проходили успешно в лабораториях нескольких десятков институтов, те же испытания в космосе представлялись совсем иными — космос позволял открыть совершенно новые ошибки, которые невозможно было выявить в лабораторных условиях.
Предстоял тяжелый и один из самых долгих испытательных запусков за все время, который, при успешном его течении, должен был продлиться около полутора лет. Работники Центра управления должны были сменять друг друга в течение всего этого времени.
Чем больше макет будет удаляться от планеты, тем дольше будет проходить обмен информацией между ним и диспетчерами. А чем ближе корабль будет становиться к околосветовой скорости — конечной скорости, которую он должен был достигнуть в экспедиции, — тем менее возможным станет его удаленный контроль. По этим причинам конечной скорости ракета могла достигнуть только в полете с экипажем, способным принимать решения и совершать непрекращающееся наблюдение.
Все было готово к старту. Не было слышно практически ни одного звука — весь зал замер в ожидании объявления пуска.
— Пять, четыре, три… зажигание… два, один… Подъем, — с этими словами диспетчера поддерживающие фермы разошлись в стороны, и космический корабль с фотонным двигателем в первый раз взмыл в воздух.
Под действием реактивной тяги ракета покинула орбиту Комрады и направилась к запланированной точке у Туннеля, где должен был начать работу основной двигатель. Точка была рассчитана таким образом, чтобы не причинить никакого ущерба окружающим планетам.
Через неделю, в решающий момент включения фотонного двигателя, зал снова был заполнен до предела. Датчики фиксировали антивещество на расстоянии нескольких километров от корпуса ракеты.
— Включение прямоточного термоядерного двигателя, — объявил диспетчер.
Вот и настал час, когда решится вопрос о межзвездных путешествиях
