Гости покинули квартиру Беловых только ближе к ночи, праздничная суета наконец улеглась, и воцарилась долгожданная тишина. Наконец-то в тёплой постели после белых больничных стен. Теперь и навсегда — это мой дом и моя семья. Оля и Саша любовались Ванькой, который лежал между ними в кровати, лишь изредка тихонько покряхтывая и взмахивая маленькими ручонками.
— Как интересно… — протянула Оля с задумчивой улыбкой, — вырастет большой-большой, кем будет? — она нежно посмотрела на сына, аккуратно погладив малыша по пушистой макушке.
— А кем после Оксфорда бывают? — заметив удивлённое выражение лица жены, Белый довольно рассмеялся. — Не, а чё? Может, он сделает то, чего я не успел, — лицо Саши резко посерьёзнело, и он заговорил как-то слишком пафосно. — Тогда, помнишь, да? Ты рожала, а я приехать к тебе не мог. Я тогда подумал, а что вообще дети? — почесав затылок, продолжил: — Знаешь, я тогда так понял… что это, типа как такой шанс от Господа всё исправить… Ну, такое… искупление. Я не знаю, как сказать, в общем.
— Саш, давай покрестимся, а? — предложила жена. — И Ваньку покрестим?
— Оль, я не решил ещё, — Белов тяжело вздохнул, легонько потрепав её по волосам, — попозже, ладно?
Так всегда… Стоит начать, как он тут же уходит от разговора. Даже зная, что мне это важно, — увиливает. Но ведь не хочется думать, что такие понятия, как смысл жизни и искупление, для него — не более, чем простые слова. Пока Оля думала об этом, мысли Саши давным-давно переметнулись совсем на другое. Она такая тёплая, волосы распущены, лямки ночной рубашки тонкие, грудь налилась после родов… Так давно ничего не было. Взгляд вдруг потяжелел, заблестел маслянисто, остановившись в одном месте.
— А тебе совсем нельзя? — спросил со слишком уж явным намёком.
— Хитрый какой, — девушка улыбнулась, — думаю, что это он издалека зашёл…
— Ну Оль, — он снова просяще взглянул на жену, нежно погладив её по руке, — ну маленечко, ну?
— Нет, Саш, сейчас нельзя, — Белова тяжело вздохнула, — ну хочешь, я так… Поцелую просто.
— Ну нет, — Саша отрицательно мотнул головой, — по-серьёзному хочется, с криками, — он ухмыльнулся, снова почти невесомо коснувшись ее руки.
Всё. Очарование совместным моментом было безнадёжно разрушено. Его только это волнует… В груди что-то непроизвольно сжалось, и девушка опустила глаза. Она вспомнила свои тяжёлые роды, те несколько разрывов, что до сих пор болезненно ныли. Думать о близости в таком состоянии совершенно не хотелось. Хоть бы только он не начал намекать ещё и на то… То было очень скользким, но не для Саши — он мог слегка надавить ей на голову и шепнуть: «Ну ты чего, маленькая моя…», и от этого то ничуть не становилось приятнее. Мерзкий ком подкатил к горлу. Тяжело вздохнув, Оля поцеловала сына в лобик и отвернулась к стене. Теперь у меня хотя бы есть ты…
На следующий день Беловым предстояло ехать за самой главной покупкой для Вани — его первым транспортом. Для этого Саша договорился с одним из своих знакомых — владельцем крупного магазина детских товаров, чтобы подобрать самую лучшую дорогую импортную коляску. И сейчас, стоя посреди большого зала, где было представлено точно более сотни моделей, Оля и Саша никак не могли сойтись во мнении.
— Саш, ну мне не нравится, — Оля поджала губы, когда муж указал ей на очередную коляску. — Она прогулочная, что, не видишь?
— Ну тогда вот, зелёная, — Белов указал на соседнюю модель, как вдруг на весь магазин раздался громкий звонок его мобильного телефона.
— Не хочу зелёную, — она продолжала стоять на своём.
Муж, однако, совсем не слушал её. Оля перевела на него взгляд — с каждым словом, что звучало по ту сторону провода, он всё сильнее менялся в лице. Вот сейчас, кажется, сообщили нечто, от чего Белов смертельно побледнел. Не оставалось сомнений: снова что-то случилось…
— Саш, — осторожно позвала она.
— Какая тебе нравится, синяя? — с полным безразличием произнёс Белый. — Мы синюю возьмём. Поехали, Оль, — холодно бросил он.
— Саш, что случилось? — жена решилась повторить этот вопрос только тогда, когда автомобиль на бешеной скорости уже мчался по центральным улицам города.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Фарика убили, — Белов нервно просигналил впереди стоящей машине, крепко затягиваясь уже третьей подряд сигаретой. — Зарезали, сегодня…
На лице Оли тут же отразился ледяной ужас. Фарик… Армейский друг Саши… Они вместе служили, ему всего двадцать четыре года… Девушка потёрла лицо ладонями, будто пытаясь отогнать как можно дальше чудовищное известие, как дурной сон. Однако вместо этого осознание происходящего отбросило мощной волной назад, в прошлое. В апрель восемьдесят девятого. Знаешь, чем заканчиваются такие, по-вашему, безобидные пацанские шалости? Сначала это рэкет, стрелки и пистолет для защиты, а потом рейдерские захваты. Жизнь — каждый день, как последний. И в лучшем случае дотянуть хотя бы до тридцати… По коже пробежали мурашки, а на глаза навернулись слёзы. Вот он — рэкет на Рижском, вот она — стрелка с долгопрудненскими, вот он — рейдерский захват «Курс-Ивеста». Фархаду Джураеву было всего двадцать четыре. Дожить до тридцати ему не удалось. Теперь становилось понятно: те слова, что она сказала Вите, предательски сбывались, как по дурацкому сценарию плохого боевика. Как так… Сердце сжалось, а потом ускорило свой отчаянный бег. Витя… Только бы вы с ребятами не стали следующими…
Комментарий к Глава 20. Обратная сторона
Что ж, в этой главе показаны три основные обратные стороны — Пчёлы, брака Оли и Саши и криминального бизнеса. Также свою обратную сторону показывают как Фил, так и Космос.
В главе и правда нет взаимодействия главных героев практически даже мысленно. Но это та самая жизнь, которой они живут после расставания в 89-ом, и считаю главу одну из довольно значимых. Да, контраст между буднями Пчёлы в приват-комнате метелицы и Оли, боящейся даже Сашиных намёков на то же самое, к сожалению, грустный… Но увы, это реальность.
По традиции, ждём ваших отзывов:)
P.S.: кто хотел — ловите визуал стриптизёрши Лизок
