затем просто рикошетят внутри, пока не растратят энергию движения. Было бы небезынтересно посмотреть, правда ли это.
— Я напомню вам, Пеннифул, — Шилт направил свои глаза на землянина, который не двигался с места, — что дробовики моих парней обладают сильным разрушительным действием по отношению к таким непрочным организмам, как ваши. Разоружите своего заблуждающегося коллегу и избавьте ДКЗ от расходов на массовые похороны, которые не станут дешевле по причине отсутствия идентифицируемых останков!
— Вы лучше шевелитесь, сэр, пока у какого-нибудь умника не возникли опасные мысли, — предложил Ретиф.
— Они… э-э… мы… я… — задыхался Пеннифул.
— Никоим образом, — успокаивающе проговорил Ретиф. — Они слишком высоко ценят Шилта, чтобы способствовать превращению его в кипящий пудинг в чашке из половинки панциря.
Осторожно, бочком, земляне двинулись к двери. Пеннифул шмыгнул за дверь; за ним по пятам последовали его сотрудники.
— Ретиф, — спросил Мэгнан, выходя последним, — а как же вы освободитесь? Стоит кому-нибудь из них оказаться у вас за спиной…
— Лучше грузитесь в корабль, мистер Мэгнан, — перебил Ретиф, — Мне кажется, что мистер Пеннифул не станет мешкать, дожидаясь отстающих.
— Но… но…
— Капитан Зиш, не будете ли вы так любезны, чтобы сопроводить землян, — сказал Ретиф. — Просто на тот случай, если парни снаружи примут какие-либо поспешные решения.
— Подчиняться, — прошептал. илт по-гроакски, когда офицер заколебался. — Позже отыграться на этом негодяе за его преступления.
Мэгнан, издав курлыкающий звук, исчез. Солдаты гроаков стояли в состоянии напряженного оцепенения, ожидая, когда представится удобный случай.
Прошло не менее десяти минут, пока послышался ревущий звук двигателей судна Корпуса, который затем быстро затих на расстоянии.
— Что теперь? — спросил Шилт. — Если вы подумываете о состязании на выносливость, то я напомню вам, что мы, гроаки, можем провести в неподвижном состоянии более десяти стандартных суток, даже не пошевельнув мембраной.
— Вышлите их наружу, — сказал Ретиф.
Шилт запротестовал, но затем подчинился. Через мгновение из-за двери послышался пронзительный, но несомненно человеческий вопль. Увыхода появился Мэгнан — двое гроаков держали его руки, а третий приставил дробовик к голове.
— Они… не стали ждать, — проныл дипломат.
— Отпустите меня! — прошипел Шилт. — Или вы предпочтете подождать, пока мои парни не разнесут вашему шефу башку?
— Похоже на равноценный обмен, — заметил Ретиф. Мэгнан, задохнувшись, сглотнул.
— Несмотря на то что мне очень не хотелось бы видеть, как внутренние органы Управляющего планетой будут приведены в беспорядок тем способом, который вы так живо описали, — сказал Зиш из-за спины Мэгнана, — заверяю вас, что я пойду на эту жертву во имя национальной чести гроаков.
— В интересах своего продвижения по службе, он имеет в виду, — прошипел Шилт, — Какое ему дело, если в процессе этого я окажусь изорванным на куски?
Ретиф отбросил Шилта в сторону, швырнул пистолет на пол.
— Если бы я знал, что вы хотите, чтобы мы оба остались в живых, я бы приветствовал вашу провокацию, Зиш, — сказал он.
— Да? Но хочу ли я, чтобы ты остался в живых, мягкотелый? — Зиш прицелился в Ретифа из позаимствованной винтовки.
— Конечно, хочешь, ты, последыш генетически недоразвитых родителей! — резко бросил ему Шилт, массируя место на спине, где в него упирался ствол пистолета. — По крайней мере, пока они не откроют свой секрет — что они здесь искали? — Он повернулся к Ретифу: — Ну что, а теперь займемся делом, да?
Ретиф достал сигару из нагрудного кармана, раскурил ее и дунул ароматным дымом мимо обонятельных отверстий чужака, которые плотно закрылись от дыма вирджинского табака.
— Конечно, Шилт. Кто теперь выставляется на продажу?
— Вы, мой дорогой землянин, — зловеще проговорил гроак. — Цена вашей жизни — это полное описание сущности и расположения скрытых здесь богатств.
Ретиф указал сигарой на запятнанные стены, заваленные мусором углы, разбитые изразцы.
— Вы на них смотрите.
— Итак, вы не собираетесь лишать нас удовольствия, которое мы получим, помогая вам развить более конструктивное отношение к делу, да? Восхитительно. Люди, которым легко развязать язык, — это такая скука.
— Вы не посмеете нас пытать, — заявил Мэгнан визгливым голосом. — Наши коллеги знают, где мы находимся. Если мы не вернемся невредимыми, они отомстят вам ужасающим образом.
— Направят резкую ноту послу, несомненно, — заметил Шилт, с забавным видом щелкнув своими жвалами. — Но все же есть более тонкие методы убеждения, чем лишение живого существа конечностей. Как известно, мы, гроаки, в закрытых пространствах чувствуем себя как дома, но вы, земляне, по слухам, подвержены клаустрофобии — утверждение, которое мне часто хотелось проверить. И мне как раз известно место, где я могу провести данный эксперимент.
Он сделал жест Зишу, который под угрозой оружия погнал двух землян по широкому проходу к металлической двери. Двое солдат вышли вперед и с трудом оттянули в сторону широкую панель, за которой оказалась крошечная камера не более шести футов по каждой из сторон, без окон и без мебели.
— Джентльмены, это ваша камера. Немного тесная, возможно, но прекрасно защищенная от ветра и атмосферных осадков, не правда ли?
Ретиф с Мэгнаном шагнули внутрь. Двое солдат закрыли тяжелую дверь.
В полной темноте на одной из стен слабо мерцало световое пятно. Ретиф протянул руку и нажал на него большим пальцем.
Со скрежетом древних механизмов и стоном одряхлевших тросов лифт пошел вниз.
IV
Издав пронзительный вопль, Мэгнан попытался взобраться на стену.
— Ретиф! Что происходит?
— Нет-нет, мистер Мэгнан, — ответил Ретиф. — По роли ваши слова должны быть: «Ага, точно, как я и предполагал!» Таким образом и создаются репутации людей, обладающих способностью к предвидению.
— Шилт был прав насчет клаустрофобии, — заметил Мэгнан придушенным голосом. — У меня такое ощущение, что стены сейчас меня раздавят!
— Вы просто закройте глаза и представьте, что вы на летучке сотрудников во вторник утром. Когда вы осознаете, что вы здесь, то испытанное вами от этого облегчение должно помочь справиться с любыми трудностями, исключая окончательную катастрофу.
Затрясшись и зазвенев, кабина остановилась.
— Ч… что теперь? — спросил Мэгнан тонким голосом. Ретиф ощупал дверь, нашел рукоятку рычага. Он сжал ее и потянул. Дверь неохотно откатилась в сторону, открывая большое помещение со множеством колонн, слабо освещенное полосками светящегося материала, все еще держащегося на потолке и на стенах, украшенных росписью, изображающей гротескные фигуры, совершающие непонятные ритуалы.
— Погребальная живопись, — тихо пробормотал Мэгнан. — Мы в катакомбах. Здесь, вероятно, полно костей — хотя я не сказал бы, что и в самом деле верю в проклятья мертвых королей или что-то подобное.
— Проклятья живых послов гораздо страшнее, я подозреваю, — заметил Ретиф, проходя по помещению и сворачивая в один из многих ведущих из него проходов. Здесь на дверных стенах было выгравировано еще больше мистических сцен, раскрашенных красками, все
