стороны были Хельмут Альтрихтер (из Аугсбурга, близ Мюнхена), Бернд Фауленбах (видный историк, социал-демократ) и другие.
Многие годы ответственным секретарем Комиссии с германской стороны был Эберхард Курт из министерства внутренних дел. Четкий организатор, доброжелательный человек, относящийся с явной симпатией и уважением к российским историкам, Курт внес большой вклад в успешную деятельность Комиссии.
Для меня было большим удовлетворением, когда наша совместная российско-германская Комиссия стала примером, аргументом и образцом для создания других подобных комиссий, в частности российско-литовской, российско-австрийской и даже российско-украинской.
Для немецкой историографии в целом и политологии наиболее характерны следующие главные приоритеты.
Во-первых, это жесткий «расчет» со своим нацистским прошлым. Всякие попытки оправдания нацизма встречают осуждение и отпор. В равной мере любые проявления антисемитизма в научной и образовательной сфере считаются абсолютно неприемлемыми. Мне рассказывал один профессор, что преподаватель, который однажды позволил себе антисемитское высказывание, должен был немедленно покинуть университет.
Во-вторых, в течение длительного времени германская советология, как правило, жестко критиковала «советские порядки» и многие исторические периоды и события. Многие специалисты из Западной Германии задавали тон в общем хоре советологических исследований.
В-третьих, именно немецкие историки одними из первых стали инициаторами выдвижения на первый план на национальном и на международном уровнях темы «исторической памяти». Сейчас эта тема стала одной из весьма популярных.
За последние 20 лет я как бы заново открыл для себя Германию. Я увидел и понял, что при всем немецком стремлении к централизации и порядку баварцы считают Мюнхен реально второй столицей, так же, как «северяне» рассматривают Гамбург северной столицей. В Германии по-прежнему еще не преодолено ментальное и историческое различие между Западной и Восточной частью Германии.
Для меня остается исторической загадкой, как Россия и Германия смогли преодолеть тот разрыв и противостояние, которое происходило в ХХ столетии в результате Первой и Второй мировых войн. Согласно некоторым международным опросам, касающимся образа России и ее восприятия в разных странах, наиболее благоприятные характеристики России были даны именно населением Германии.
Общение и связи с Германией позволяли мне подумать и о процессах адаптации людей различных национальностей, уехавших в другие страны.
Известно, что в Германии проживают более 3 миллионов турок и почти 1,5 миллиона приехавших из России. Многие в Германии признают, что российские граждане, переселившиеся в Германию, лучше турок смогли адаптироваться к немецкой жизни и порядкам, установив хорошие отношения с населением Германии. Для меня это было лишним доказательством того, что российские граждане принадлежат к Европе и легко воспринимают европейские порядки.
Многие годы мои зарубежные связи и поездки в основном касались Франции, Италии, США и в меньшей степени Германии. Может быть, это объяснялось тем, что я не говорю по-немецки, и мне было трудно общаться с моими коллегами из Германии.
В течение многих лет я бывал главным образом в Берлине. Но после того, как Фонд Гумбольдта дал мне стипендию, я смог посетить многие немецкие большие и маленькие города и оценил эту страну. Мне понравились уютные немецкие домики, я понимал, что немецкий менталитет, привычка немцев к порядку придавали их быту и нравам, их жизненному укладу то своеобразие, которое мы знаем с детства из немецкой литературы и истории.
Интерес к пониманию Германии для меня проявился и тогда, когда мне делали операцию в немецкой клинике в Кёльне.
В то же время за последние годы в Германии, как и во всей Европе, выросло новое поколение, оно уже имеет свою шкалу ценностей и свои приоритеты, которые часто размывают сложившиеся устои.
Сегодня очень мало отличий в стиле жизни населения маленьких городков в Германии от городков Бельгии, Австрии или даже Франции и Швейцарии. И все же немецкая профессура (особенно в гуманитарной сфере) дорожит своими традициями и национальными приоритетами. Именно эти факторы особенно привлекали меня; хотелось узнать, как и в какой степени Германия изменилась, что осталось от прежних времен, и какое место в германских современных приоритетах принадлежит России.
Весьма часто я слышал, что в геополитическом плане Германия стремится играть преобладающую роль в Европейском Союзе, используя прежде всего экономическую мощь. Но в контактах и в сотрудничестве в сфере науки и образования немецкие партнеры и коллеги не показывали подобных настроений. Трагический опыт истории ХХ столетия, как мне кажется, принципиально изменил менталитет и поведение немецкой профессуры. Я убежден, что задача российских ученых состоит в том, чтобы максимально сотрудничать с немецкими коллегами в различных областях науки и образования.
Интересной страницей моих связей с историками Германии стала совместная работа над учебным пособием для учителей истории обеих стран. Сама идея такого пособия родилась после обобщения успешного опыта деятельности совместной комиссии историков России и Германии. Помню, как мы обсуждали рутинные вопросы наших перспектив. В это время я был озабочен вопросами интеграции науки и образования в России. В воздухе уже витали идеи подготовки в России новых учебников по истории.
И я спросил моих немецких партнеров по Комиссии, как они отнеслись бы к идее о подготовке некоего совместного учебного пособия по истории для учителей средней школы. С самого начала мы отвергли возможность создания именно учебника, поскольку слишком разными были дидактические основы учебников в наших странах. Кроме того, в Германии школьное образование децентрализовано и варьируется в каждой «земле». Немецкие коллеги обещали подумать и о самой идее, и об источниках финансирования такого проекта.
Прошло несколько месяцев, и на очередном заседании Комиссии мой сопредседатель сообщил, что они согласны подготовить такое учебное пособие; при этом немецкие коллеги представили свой вариант учебного пособия в трех томах, соответственно посвященных XVIII, XIX и ХХ векам.
Мы совместно приняли своеобразный вариант подготовки томов. Во-первых, мы согласились с немецким предложением начать с истории ХХ столетия. Видимо, коллегам из Германии легче было получить финансирование именно по актуальной теме. Во-вторых, мы решили попытаться использовать необычный и максимально трудный вариант, который сильно удивил научную общественность обеих стран. Речь идет о нашем решении, что у каждой из 20 глав тома о ХХ веке будет два автора – российский и немецкий.
В общественном сознании довольно прочно утвердилось мнение о глубоком и принципиальном различии взглядов на историю (особенно ХХ века) российских и немецких историков. Однако опыт работы совместной Комиссии историков позволял констатировать совпадение точек зрения по многим аспектам событий прошлого века.
И теперь в процессе подготовки учебного пособия эта тенденция также была преобладающей. В итоге по 14 из 20 глав книги нам удалось согласовать позиции и найти консенсусное решение. Сделать это было совсем не так просто. Многие недели и даже месяцы проходили согласования между авторами. Конечно, все это требовало компромиссов с обеих сторон.
Как это ни покажется странным, но мы с Х.
