Арчи Брауна – автора одной из лучших в мире биографий М.С. Горбачева, оксфордский центр объединил ряд молодых исследователей, проводил конференции и круглые столы. Несколько раз руководители центра приглашали меня выступить с лекциями и докладами. В основном английских коллег в Оксфорде интересовали проблемы происхождения, эволюции и конца холодной войны.
Собственно, во время всех своих многочисленных поездок в Англию я всегда включал в перечень мест посещения Оксфорд и Кембридж.
В Оксфорде я познакомился с Алексом Правда, который занимался вопросами масс-медиа в СССР и в России в конце 1980-х – 1990-х годов.
Но, как и в отношении лондонской славянской школы, русский центр в Оксфорде в 90-е годы ХХ века и в начале XXI столетия явно снизил свою активность.
Пожалуй, сегодня самым заметным центром в «русских исследованиях» становится LCE, где погоду делают представители другого поколения историков. Джанет Хартли – бывшая одно время вице-канцлером школы, занимается русской историей XIX века; там же работал Доминик Ливен – автор известной книги об истории империй (в книге дается сравнительная характеристика британской, австро-венгерской, османской и российской империй). В 2010 году Ливен выпускает новую книгу о походе Наполеона на Россию, где на основании большого числа документов из российских архивов рассказывается о военной составляющей русской армии (состояние войск, их оснащение и т.п.), т.е. раскрывает то, что почти не исследовалось ранее.
Доминик Ливен – прекрасный собеседник. Его хобби в течение многих лет было коллекционирование оловянных солдатиков, причем их делали по его заказу в России. Ливен прекрасно знал (по картинам, иллюстрациям, архивам) внешний вид солдат и офицеров всех русских полков, и ему изготавливали солдатиков различных русских частей.
В лондонской квартире Ливена в Ноттинг-Хилле в подвальном этаже была оборудована специальная комната, где в шкафах стояли оловянные муляжи (много сотен) солдат и офицеров различных частей русской армии XIX века. Затем Доминик Ливен начал заказывать опять-таки по собственным эскизам муляжи российских чиновников также различных рангов того времени. Думаю, что это единственная в своем роде коллекция, не имеющая аналогов в мире.
В целом, и мы, и британские историки недооцениваем взаимосвязи наших двух народов, культур и династий. В среде российской элиты, к сожалению, сложился негативный образ Великобритании, как чуть ли не главного противника России. Похожий синдром наблюдается и с английской стороны. К сожалению, нынешняя русофобия британского истеблишмента подогревает пропаганду негативного образа России и ее истории.
Между тем исторический опыт свидетельствует о постоянных и довольно устойчивых связях – культурных, общественных и династических – между Англией и Россией. Как мы уже отмечали, между нашими странами не было серьезных войн и конфликтов; наши интересы, конечно, сталкивались в центрально-азиатском регионе, но в Европе Россия и Англия занимают как бы схожее положение. Наши страны – европейские державы, но одновременно мы всегда как бы окаймляли Европу. Не случайно авторы многих общеевропейских проектов прошлых веков или выводили Россию и Англию из «классической» Европы, или отводили им специфическую роль.
Я думаю, что исторические реалии и европейская ситуация требуют от нас, историков, показать, что многие сложности взаимных отношений необходимо преодолевать.
Вена и Женева
Я хотел бы назвать еще два европейских города, где бывал много раз, и которые олицетворяют наши связи с Европой.
Прежде всего это австрийская Вена. Я уже упоминал 1965 год, когда в Вене состоялся Всемирный конгресс историков, в котором я впервые принимал участие. Затем в моих посещениях этого города был большой перерыв, а вот примерно с начала 1990-х годов я стал бывать в Вене довольно часто. Я приезжал туда по приглашению Австрийской Академии наук и пару раз Дипломатической академии Австрии.
Но в конце 1990-х годов у нас появился новый австрийский партнер. Это был Институт по изучению войны имени Больцмана в австрийском городе Граце. Институт всеобщей истории подписал с этим австрийским институтом соглашение, и с тех пор у нас начались регулярные совместные научные встречи, которые проходили по большей части в Вене и иногда в Граце. Душой и организатором этих контактов с австрийской стороны стал Штефан Карнер – директор упомянутого Института имени Больцмана.
Вскоре последовало создание совместной российско-австрийской Комиссии историков, а затем по аналогии с Германией мы начали готовить совместное учебное пособие для учителей средней школы, которое вышло в свет на русском и немецком языках (второе дополненное издание опубликовано в конце 2019 года).
Каждый год мы проводим заседание Комиссии, на котором обсуждаем весьма актуальные и порой непростые вопросы. Я упомяну лишь некоторые из них. Это, например, чехословацкие события 1968 года, история подписания Государственного договора с Австрией, встреча Кеннеди и Хрущева (мы ее назвали «Венский вальс»), встреча Брежнева и Картера (тоже в Вене) и т.п.
Штефан Карнер – доброжелательный и надежный партнер, он прекрасно говорит по-русски. Я бы назвал его классическим представителем Центральной Европы. Он демонстрирует тесную связь Австрии с Венгрией, Чехией и Словакией и, конечно, языковую и культурную связь с Германией.
Мы даже иногда проводим совместные российско-австрийские и российско-германские конференции. Австрия – член Европейского Союза, она, конечно, принадлежит к классической Европе, но ее нейтральный статус придает ей политическое и культурно-психологическое своеобразие. Я никогда не сталкивался с какими-либо антироссийскими проявлениями со стороны австрийских коллег.
Вена органично вошла в мою жизнь. Почти в каждый приезд в австрийскую столицу я останавливался в одном и том же маленьком и комфортном отеле в самом центре Вены «Wandl» (Вандл).
Я стараюсь посещать Венскую оперу и после представления иду ужинать в небольшой ресторан «Rote Bar» напротив здания оперы. В этом ресторане неизменно пианист играет популярные мелодии. Я уже писал о своей склонности к мелодрамам в принципе. И когда слышу в этом ресторане линию Лары из «Доктора Живаго», у меня комок подступает к горлу.
Вена буквально пронизана двумя музыкальными гениями – Моцартом и Штраусом. Они окружают человека со всех сторон.
Но для меня Вена – это еще и связь с тем, чем я занимаюсь последние 40 лет. Вена – некое сердце Европы. Многие годы она была, да и, пожалуй, остается, посредником и местом встречи для урегулирования сложных европейских и мировых проблем. Вена – классическое место истории Габсбургов, многие годы она соединяла Центральную Европу с ее западной и восточной частью.
Австрийцы – деловые и деятельные люди, без романтического налета. Этим же духом проникнута и архитектура Вены, ее прагматический облик. В этом направлении она, по-моему, близка Праге и Будапешту.
Другой город, в который я также очень люблю ездить, – это Женева. В целом, швейцарцы схожи с австрийцами. Их также отличает прагматизм и деловитость. Швейцария – классический и успешный пример европейского
