Схема были интересной. Еще пара человек в ней замешаны, и на этом нужно было сыграть. Человек ждал весть и утром, как ворота открывают, отправлялся. И это было отлично. Весть должна прийти та, что нужна нам.
Сел обдумывать план по передаче ее в нужные руки и в то же время ждать гостей из-под земли. Москва затихла. Солнце закатилось за горизонт и в мир вошла ночь. Мрак, предвещавший нам новые приключения.
Но, я и мои люди были готовы.
Глава 18
Ночь вступила в свои права.
День выдался тяжелым и насыщенным не только для меня, но и для всех служилых людей, что пришли со мной в столицу. Да что там говорить, для обитателей кремля и всей Москвы он тоже был непростым. Да, в Смуту многого можно ждать, но смена власти — дело не частое, а поджоги — так вообще ужаснули весь город.
Я снял доспех, прилично давящий на плечи, привалился к стене в приемном покое. В баньку сходить не удалось. Поздно закончил, да и дел много еще, а жар может разморить утомленное за день тело и разум. Обошелся водными процедурами у колодца и сменой одежды. Благо гардероб у Мстиславского был приличный. Конечно, в его наряды я облачаться не стал — не по размеру, да и слишком вычурные, богатые. Но нашлось что-то попроще. Исподнего-то было много, да и кафтан какой-то не бедный, но и не расшитый золотом подобрал.
Ваньки явно не хватало. Слишком много работы, денщик нужен.
Все же нет здесь в семнадцатом веке всей этой пришедшей к нам на переходе двадцатого в двадцать первый роботизации. Стиральных машинок, кухонных комбайнов, мультиварок, микроволновок. Поэтому процесс подготовки бойца или служащего к работе обеспечивался другими людьми.
Богдан и Пантелей были в соседней комнате. Я отправил их отдыхать, пока занимался допросами. Все же людям нужна передышка. Они и так прикрывают меня днем и ночью. Да — работа такая, меня защищать. Но, чем лучше все мы отдыхаем, тем эффективнее трудимся. А их труд — это моя жизнь. В Москве, да и дальше, поскольку я столкнулся с орденом иезуитов, часть служителей которого сущие сектанты — нужно держать ухо востро.
Абдулла отдыхал на крыльце. Изъявил желание разместиться там.
Ну а я остался на попечении людей из сотни Якова. Им я доверял ничуть не меньше, чем самым близким телохранителям.
Подремал пока было время. Думал о том, как там основное мое воинство. Хотелось чтобы скорее все эти люди прибыли. Хотя бы Григорий. На него можно свалить гору бумажной и административной работы. А дальше… Дальше на остальных — Ляпуновых, Трубецкого и прочих моих князей и бояр переложить работу с приказами. Реформы нужны, но не сейчас. Первостепенно нужно разбить ляхов и дать понять шведам, что нашей земли им не видать. Пускай выматываются. А еще хотелось бы, чтобы оставили нам земли, где в мое время гордо стоял город, возведенный Петром первым.
Мечты. Не отдадут. И это война. А она сейчас моему отечеству ох как не нужна.
В какой-то момент я уснул, но почти сразу, как посчитал мой организм, но, скорее всего, спустя пару часов привычка вырвала меня из сна. Что-то происходило. Я знал это, чувствовал.
Поднялся, перепоясался. Медленно начал облачаться в доспех. В темноте тут же возник один из бойцов Якова. У дверей стали двое. Молча он начал помогать. Все они были в курсе того, что произойдет сегодня ночью и раз господарь собирается, значит так нужно. А шума создавать нельзя. Все должно выглядеть словно мы все спим, и только небольшое число дозорных стоят на посту.
Юшман мой старый и добрый, уже проверенный несколькими боями, потрепанный, но отремонтированный в спешке воинскими мастерами, лег на плечи, придавил к земле.
Аккуратно дотронулся до плеча сотоварища, кивнул ему благодарственно. Тот в ответ поклонился.
— Тихо буди Пантелея и Богдана. — Прошептал одними губами.
Тот кивнул. Мы оба вышли в коридор. Второй дозорный вытянулся по стойке смирно.
Вышел во двор, аккуратно пробрался к месту, где организовал себе ночлег Абдулла. Татарин уже тоже проснулся, из темноты на меня смотрели два его глаза. Поблескивали в лунном свете.
А ночь действительно была прекрасна и немного сказочна. В походе, в лесах и полях постоянно я смотрел на звезды и луну. Засыпал в их свете. И сейчас небо казалось совсем близким. Не горели привычные мне по прошлой жизни огни большого города. Только немного дозорных факелов пылало на стенах и башнях кремля. Не повезло заговорщикам. Были бы тучи или облака — все проще было им. А так все как на ладони. Люди семнадцатого века вполне нормально переносили темноту. Они не привыкли к электрическому массовому освещению и действовали, используя естественный свет. Да, снайперски бить по мишеням вряд ли удастся. Но здесь и оружие не такое точное, как в мое время. А для рукопашной все отлично видно.
Смотрел я во двор. Примечал свои, расставленные и укрытые хорошенько засады. Люди готовились, понимали, что вот-вот что-то будет. Шорохи раздавались из конюшни. Заржала лошадь, но тут же как-то умолкла.
Все, идут.
Я замер, скрывшись за оградой крыльца, проверил пистоль на груди и карабин в руках. Сабля в ножнах, бебут под рукой. Все готово.
Ворота конюшни приоткрылись. На открытое пространство высунулся, а потом и выбрался вооруженный саблей человек. Осмотрелся. Один мой дозорный показушно дремал у ворот в поместье шагах в двадцати пяти от того, где появился налетчик. Еще один замер над воротами, тоже в расслабленной, дремлющей позе.
Только вот под воротами за ящиками, телегой и каким-то наваленным на нее хламом, скрывалось еще десять человек. Также за конюшней, на крышах соседних зданий и строений, за их углами везде были сокрыты служилые бойцы из сотни Якова и отрядов Чершенского. Все же я решил не рисковать, и собрал человек сто для ликвидации попытки нас всех перерезать ночью и пожечь. Чем больше противодействие, тем меньше шанс потерять людей. Я и так лишился приличного количества самых верных и лучших бойцов под Серпуховом. Но там — это было нужно, жизненно необходимо. А сейчас — нет. Каждый боец на счету. Каждый должен против ляхов выступить.
Первый налетчик медлил. Озирался. Ему явно было страшно.
Из-за спины появился другой. С пистолем и факелом в руках. Еще не зажженным. Но, видимо, план был запалить его от колесцового механизма спуска. Умно. Но тогда оружие не заряжено. Ведь это очень и очень громко будет.
Второй толкнул первого вперед, махнул рукой куда-то внутрь.
Указал на парапет, на терем. Он явно раздавал приказы, и я всматривался в него. Одет просто, но снаряжение довольно богатое. Помимо пистолета в руке есть еще один в кобуре на груди. Сабля добрая на поясе болтается. Есть ли там позолота или серебро в ночи, даже при хорошем освещении звездами и луной, разобрать с такого расстояния тяжело.
Они стали выходить. Озирались, кидались выполнять приказы. Медленно пригибаясь к земле, двигались в разные стороны.
Миг.
Началось!
— Стоять! — Заорал я и пальнул в воздух. — Оружие на землю! Вы окружены!
Из-за телеги у ворот высунулось с десяток моих бойцов, вооруженных аркебузами. На крышах тоже поднимались бойцы, но уже с луками. Вооруженные саблями и копьями также явили себя, выходя на открытое пространство, показывая себя.
Сейчас в тыл им в помещение конюшни через запасные выходы тоже врывались мои люди. Они были заперты ими, чтобы не дать возможности пройти. Перекрыты так, чтобы изнутри увидеть и найти было сложнее, а вот снаружи влететь и отрезать путь к отступлению — проще.
— Бежим! — Заорал кто-то еще не успевший отойти далеко от ворот, откуда все они просачивались. — Бежим!
— Курва! — Раздалось громкое не наше.
Неожиданно, здесь даже поляки есть… Хотя, почему бы и нет. Раз они их человека на царство продвигают, то вполне может быть, что среди диверсантов есть ляхи.
Чиркнул колесцовый механизм, выдал искру и факел все же вспыхнул. Света стало больше. Зачем? Может нервы не выдержали.
