— Вы все заложники. У нас бомба, которой хватит на десять таких самолетов. Сидеть тихо, и будете живы. Кто будет дергаться… — И он провел своим «игрушечным» ножом по горлу.
Видимо, для удобства обзора нас согнали в одну кучу, усадив в кресла, стоящие по соседству. Девушка тихо плакала, не решаясь отбиваться от руки, лезшей под платье. Но в другой руке у мальчишки был ножик, который тот угрожающе держал, вжав острие ей в глаз.
Мы переглянулись, и Лена сказала:
— Дети, крепко возьмитесь за руки и зажмурьте глаза. Инна, ты со мной. Присмотришь за ними «там» и поможешь.
А мне указала глазами на юного насильника.
— Десять минут, да? — Я посмотрел на кресло, где обнаглевший юнец распускал руки, а когда обернулся — никого уже не было.
Перепрыгнув через три ряда, я ударил его в висок костяшками пальцев. Щенок попытался было ткнуть меня ножом, но я машинально уклонился от удара, попутно сломав пацану руку. Он как-то обмяк, но для верности я свернул ему шею и, подхватив на руки девушку, «вышел» на берег реки.
К счастью, та сразу потеряла сознание, не выдержав напряжения. Схватка заняла где-то минуту, так что в запасе еще девять. Я стал надевать парашют, поглядывая на песочные часы, перевернутые мною автоматически. Их было много. От пяти минут до нескольких часов, и время от времени они служили мне хорошую службу.
Когда последняя песчинка упала, я «шагнул», отдав телу приказ. И ощутил, что лечу. Но руки всё сделали сами, выбросив «медузу», и вот уже слышен хлопок купола. Всё-таки уделал я его гораздо быстрее, так как невдалеке расцвел цветок еще одного «крыла». Это означало, что с выходом я поспешил. Но ненамного, и всё как будто складывалось хорошо. Мы приземлились неподалеку, и Лена, спросив: «Как дела?» — «потащила» меня за собой.
Они лежали вповалку, а Инна держала в руках пистолет, взятый словно из «звездных войн».
— Давай, Юра, хватай, скольких сможешь! — И девочки, взяв на руки по ребенку, посмотрели на меня. Я поднял двоих и, подойдя, коснулся Лены. В тот же миг мы оказались возле скомканных парашютов, и Лена «потащила» всех обратно. Еще четверо. В третий раз меня не взяли, сказав, что справятся, отправив за несостоявшейся жертвой насилия.
Вся операция, включая «десятиминутную готовность», заняла около четверти часа. Мы сидели на траве, глядя на валявшиеся вповалку тела, и я спросил у Инны:
— Ты что их, расстреляла? — Вынося детей, я чувствовал, что они живы, но надо же было что-то спросить.
— Дурак! — Что ж, каков поп, таков и приход. — Это пистолет для инъекций. — И добавила ответ на мои округлившиеся глаза: — Снотворного.
— Ну и откуда он?
— Не ссорьтесь, люди, — подала голос Лена, — это я принесла. — И пояснила: — Когда почти сутки сидела со «спящей» цыганкой, мне пришла в голову идея со снотворным. А пистолет помогает сэкономить на уговорах.
Да, для пай-девочки она уж больно круто взяла.
— Ладно, пора линять. — Инна, иногда шалившая с материальными ценностями, была права.
И мы, позвонив в полицию, забрали парашюты и, отойдя метров на сто, «пошли» к ней в гости.
— Ну что, зачет сдан? — спросил я, едва мы присели на берегу озера. Обе дружно кивнули и нервно рассмеялись, чтобы через минуту зарыдать. Но это были слезы облегчения, и я, решив не мешать, разделся и плюхнулся в воду. Через минуту бестии присоединились ко мне, если попытку утопить можно назвать присоединением.
Происшествие попало на страницы газет, но сенсации не вызвало. Так, мелочь. Родственниками арестованного за торговлю наркотиками Али-Рахмана ибн Мухаммеда была предпринята попытка захвата самолета алжирской авиакомпании. В результате действий французской полиции заложники освобождены, а террористы сдались властям. Один из нападавших погиб при невыясненных обстоятельствах. Женщина, оказавшаяся старшей женой задержанного, всё время повторяла: «Шайтан, шайтан!» — и иногда поминала дочерей Иблиса.
Улыбаясь, я представил лица этих недотеп. Ну не алжирский же экипаж им было брать в заложники, выдвигая ультиматум французам. Еще я ожидал «вызова» со стороны «аббата». Но видимо, происшествие отнесли к разряду мелких шалостей.
28
Неторопливо прошли три недели. Как обычно, в минуты ничегонеделания мы с Инной шлялись по музеям. То есть Инна их посещала, а шлялся ваш покорный слуга. В конечном итоге я предложил тем, которые шибко интеллектуальные, брать с собой подругу, а меня оставить в покое, рассудив, что дуться будут от силы дня два, а «тяга к прекрасному за уши» может длиться вечно. Инна иногда «работала» и в эти дни выглядела таинственно. Стараясь делать вид, что ничего не замечаю, я тихонько посмеивался. Но громких сенсаций, связанных с пропажей чего-нибудь ценного, не случалось, да и претензий нам никто предъявлять не пытался. И всё-таки откуда у милой, интеллигентной Инны замашки «Золотой Ручки»? Но каждый развлекается, как может. По мне, пусть лучше так, чем терзание музеями.
Лена же дня через два после «заключительной тренировки» напрямую спросила:
— Предложение насчет денег остается в силе? — На что Инна выложила толстую пачку наличных.
Я же, со свойственной мужчинам беспечностью, ничего не имел на черный день, держа все деньги в банке. Но перевод двухсот тысяч на счет, открытый только вчера, вполне Лену устроил.
И вот уже три недели от нее ни слуху ни духу. Я валялся на диване, пощелкивая пультом, благо здесь прекрасно идут все российские каналы, и откровенно зевал. Инна красилась возле зеркала, собираясь «в люди», а я придумывал предлог отлынить, на случай если позовет с собой.
Она ворвалась как вихрь, даже как небольшой торнадо, с сияющими глазами и довольным видом.
— Юрка, Инка, — что прозвучало как «юринка», завопила Лена, — есть возможность отличиться!
Отличаться очень не хотелось. А хотелось быть как все нормальные русские мужики. С пивом и перед телевизором. Как же, размечтался. Меня сдернули с дивана вместе с пледом и прихлопнули по голове подушкой. Это уже благоверная не упустила шанс. Так, на всякий случай. Ужин заказали в номер, и деловая наша принялась излагать. Вот уже две недели, как она стала основательницей и полноправной совладелицей транспортной компании. На паях с нами, которые ни ухом, как говорится, ни рылом. Под Парижем для этих целей был снят огромный ангар, предназначенный как для «отправки», так и для «приемки» товара. Роль тягловой силы отводилась «убежищу». Представив хрупкую Ленку, перетаскивающую на себе мешки или железнодорожные контейнеры, я заулыбался. И совершенно зря. Поняв мою улыбку правильно, она протянула руку, дотронувшись до огромного четырехстворчатого шкафа, высотой под потолок, и «перешла». Вместе со шкафом. Для меня, перетаскивавшего любую материальную вещь буквально на себе, это было шоком. И в самом деле, почему это я решил, что «взять с собой» можно лишь то, что по силам поднять? Ведь «перемещение» действо не физическое, отнюдь нет, а скорее из области парапсихологии. Вспомнилось строительство домика, и лицо мое залилось краской. Впоследствии Лена призналась, что на первый опыт ее толкнуло именно наличие возле реки дома. А раз жилье было, значит, его как-то туда принесли. О том, что дома в большинстве случаев строят из штучных материалов, она знала смутно. Вот уж действительно, блажен, кто верует. Но, так или иначе, Ленка была уникумом среди нас, сирых и убогих. А у Инны сразу загорелись глаза.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
