Обе взглянули на меня, и я подхватил эстафету:
— Я «провел» Лену «к себе», и на берегу реки мы обсудили вероятность успеха. Решив, что временной интервал должен быть минимальным, «вышли» через пятнадцать минут, то есть за пять минут до прыжка. Как всегда в таких случаях, Лену постигла амнезия, и, дабы не терять времени, я вколол ей снотворное. На этом, кстати, настояла она сама. Таким образом, груз находился в Ленином убежище, а сама она в самолете, ухитрившись покинуть его и вернуться раньше ухода. Но не проси ничего объяснить, лучше давай еще выпьем.
Мы выпили еще и вернулись в город.
На следующий день ангар наводнила целая куча экспертов. Агрегаты разобрали чуть ли не по винтику, но всё оказалось натуральным, а не из папье-маше. И в большинстве своем работало. Нас Лена «светить» не стала и пожинала плоды авантюры в гордом одиночестве. Правда, лишь в той части, что касалась медных труб. Гонорар мы поделили поровну, и каждый, после уплаты налогов, стал богаче на семьсот тысяч евро. Лена настояла на возвращении долга, на что мы с Инной вяло отнекивались, и в конце концов решили, что это будет наш актив.
Впереди снова маячила «пытка музеями», а потому я добровольно вызвался помогать президенту нашей скромной компании в поиске новых клиентов. И они не заставили себя ждать.
29
Через неделю к нам в офис позвонили. Да, мы обзавелись офисом, и не в «спальном» районе, как когда-то в Москве, а в престижном деловом центре, среди представительств таких гигантов, как… впрочем, не буду хвастаться. В общем, кусочек места под солнцем мы отвоевали, и уже появилась кое-какая репутация. Заказчиком снова стала Французская академия наук. На этот раз необходимо было доставить несколько тонн аппаратуры в дебри Амазонки. Полнейшее отсутствие дорог плюс непроходимые топи значительно усложняли задачу. А начало через неделю сезона дождей откладывало транспортировку на будущий год. Что по каким-то причинам ученых не устраивало.
Контракт на этот раз был поскромнее, а отсутствие страховки, вследствие нежелания страховых компаний связываться со столь, по их мнению, сомнительным мероприятием, вынудило дать нас солидные гарантийные обязательства. И в случае неудачи мы не только теряли всё, но и приобретали огромные долги. Однако мы работали на имидж людей, делающих невозможное, а я являлся своеобразным гарантом, страхующим все наши авантюры.
Противоположная сторона настаивала на сопровождении груза своим представителем, но это было бы слишком жестоко с нашей стороны, и мы отнекивались, как могли. Пришлось даже пригрозить отменой сделки, что возымело действие, и начался завоз контейнеров. По условиям контракта мы обязались перебросить более пятидесяти тонн груза, да не пшеницу в мешках, а тончайшей аппаратуры, требующей бережного отношения, до начала сезона дождей. Дождичек намечался через неделю, а завоз ящиков в ангар не был завершен. Представители заказчиков поглядывали на нас как-то странно, со смесью жалости и любопытства. Но мы надеялись посмеяться немного позже. И вволю. Конечно, я не исключал наличия среди них «людей в штатском». Но так даже интереснее. Пикантность, служащая острой приправой к скучному транспортному делу.
Наконец волокита закончилась, и мы втроем сели в самолет, летящий в Рио-де-Жанейро. С собой везли изрядный запас наличных, для улаживания формальностей в Южной Америке. Когда я говорю «с собой», имеются в виду не пачки купюр за пазухой, а «убежища», которые надежней всякого банка.
Рио-де-Жанейро поразил архитектурой. Один из красивейших городов Бразилии расположен на берегах бухты, похожей на головастика с толстым хвостом, окруженной скалами. И потому город тянется вверх, прорастая такими шедеврами зодчества, как собор Ла-Канделария, Авенида-Бейра-Мар, и деловыми зданиями, более тридцати этажей в высоту. В центре Рио виднелись строения, которые Инна определила как стиль барокко, и с горящими глазами стала намечать план культурно-массовых мероприятий, вызвав кислую мину на моем лице. Из детективов про Флетча о Рио сложилось представление как об одной огромной фавеле, занятой исключительно карнавалами, перемежаемыми сексом. А Остап Бендер нашептывал про белые штаны, количество которых на душу населения просто огромно. Сюда бы «тетю Асю», пусть потешится, да и «операция Тайд», которой переночевать негде, тоже, по-моему, пришлась бы ко двору. Но то ли во времена сына турецко-подданного не существовало этих идеологических диверсантов, или они не знали великого комбинатора, но почему-то прочно обосновались в России, игнорируя даже Париж, не говоря уже о «Реке Января», как дословно переводится с португальского название этого чудного места. Меня же поразила гора, стоящая на берегу океана и показавшаяся огромной. Конечно, 395 метров это не Эверест, но Панди-Асукар, или Сахарная Голова по-нашему, поражала воображение, вызывая желание немедля на нее взобраться. Что ж, каждому свое, а к трениям с Инной по поводу неотесанности мне не привыкать.
Адрес частного аэроклуба загодя нарыли в Интернете, а потому сразу взяли такси и направились в район Морру-да-Виува. Самолет арендовали на двое суток, пообещав пилоту премиальные. На этот раз главным представили меня, а девчонки оказались на подхвате. Но реального положения вещей это никак не меняло, и друг без друга мы мало чего стоили. А пальма первенства де-факто принадлежала потомственной боярыне Земцовой.
Наш путь лежал на северо-запад, к экватору. (Для слуха россиянина хорошо звучит, а?)
Сначала дозаправились в месте со странным названием Манаус, стоящем на притоке Амазонки Риу-Негро. Небольшой городок, тысяч на четыреста жителей, но, главное, в нем был аэропорт. Здесь пересели на гидроплан. Во время осмотра, проводимого техниками — всё же путь предстоял неблизкий, а более тысячи километров — не гулькин хвост, — мы немного размялись и приступили к кульминационной части операции. Пилот, узнав, куда надо лететь, стал отнекиваться, упирая на невозможность дозаправки. На обратную дорогу, по его словам, топлива не хватит. Но горючее находилось уже «у Лены», а пятьсот долларов довершили дело. Взлетев, взяли курс строго на запад, к истокам реки Куари. Именно там располагалась научно-исследовательская станция французов. Пилот три раза утюжил местность, прежде чем удалось разглядеть хибары, притулившихся среди тропического леса. Пожалуй, название было слишком громким для жалкой кучки лачуг, но над одной из них развевался флаге цветами Франции, и мы с Леной прыгнули вниз.
К стыду моему, я опозорился, приземлившись неудачно и сломав ногу. Девушка же, два месяца назад в глаза не видевшая парашюта, выполнила всё с филигранностью мастера. Наверное, я выглядел совсем плохо, потому что она скомандовала «вернуться» и повторить прыжок. На этот раз я не стал расслабляться, и всё прошло как надо. Каюсь, действуя как коммандос, причинил некоторые неудобства персоналу, но оправдывает меня лишь то, что в пистолете были не пули, а всего лишь снотворное. «А ля гер…», как говорится, и любопытные нам ни к чему, а потому особо миндальничать не стал.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
