Теперь, когда гости расселись вокруг стола, он отчетливо понял, что Гарриет не должно было быть среди них. Жаль, что он не проявил твердость и согласился включить ее в список гостей. Ну да, он не хотел огорчить тетушку, но следовало все хорошенько взвесить.
Бабушка была бы только рада. Он не может сконцентрировать внимание ни на чем и ни на ком, кроме Гарриет. Она весело улыбалась, сидя рядом с тетушкой, почти ничего не ела, поскольку разговор с почтенной дамой не оставлял ей ни одной спокойной минуты, и была необычайно красива. Зачем только она надела это прелестное розовое платье! От нее глаз невозможно отвести, все мужчины лишь на нее и смотрят. Впрочем, натяни на нее линялый мешок, она все так же будет сиять красотой.
Тенби немного расслабился, когда дамы покинули столовую, но он знал, что это короткая передышка. Придется и ему очень скоро идти в гостиную, иначе гостьи заскучают. И по истечении получаса герцог поднялся и отправился в гостиную.
Он протанцевал танец с леди Филлис, затем с леди Лейлой и графиней Крейл. Леди Филлис была молчалива, леди Лейла все время хихикала, графиня не умолкала ни на мгновение. Гарриет протанцевала только один танец – с Сотби, братом графа Барторпа, который явно за ней ухаживал и неизменно входил в круг ее свиты. Трейверс посидел рядом с ней немного и отошел, без сомнения, по той причине, что ему приходилось повторять дважды все, что он говорил, дабы быть услышанным леди Софией.
Герцог улыбнулся. Милая тетушка София! Вспомнив шутку Гарриет насчет пятнадцати поклонников и ее смущение, герцог чуть было не рассмеялся вслух и не перепугал графиню Крейл.
В перерыве между танцами он подошел к тетушке. Конечно же, бабушка заметила взгляды, которые он бросал на Гарриет, и следит за ним, как орлица. Но в конце концов Гарриет – его гостья. И бабушке тоже следует лишь похвалить его за то, что он уделяет внимание тетушке. Большинство гостей усердно избегали общения со старушкой, и ей оставалось только цепляться за Гарриет.
– Арчибальд, дорогой, вот и ты! – воскликнула леди София, поднося к глазу украшенный драгоценными камнями лорнет, которым она вооружилась ради такого торжественного вечера. – Однако ты прелестно танцуешь, мой мальчик!
– Так, значит, прелестно? – Тенби потеребил шнурок своего монокля. – Должен ли я поблагодарить за комплимент, тетя Софи, или высокомерно уставиться на вас в монокль?
– Не надейся меня смутить, мой мальчик, – зарокотала леди София. – Я мастерски управлялась с этой игрушкой еще в ту пору, когда ты пешком под стол ходил. – И тетка постучала лорнетом о рукав фрака своего племянника.
Гарриет играла с веером – то развертывала его на коленях, открывая взору гроздья пунцовых бутонов, то снова складывала. Забыв об осторожности, герцог Тенби не сводил с нее глаз.
– Арчибальд, пригласи Гарриет на танец, – сказала тетушка. – Ты ведь не станешь спорить, что она самая хорошенькая женщина в этой гостиной и притягивает к себе слишком много взглядов. Вот и твой тоже, мой мальчик. Потанцуйте, моя крошка. Что за удовольствие торчать все время возле такой старухи, как я. Танцы в разгаре, а молодые самцы только и ждут, чтобы их заарканили.
Гарриет сложила веер и так стиснула его в руке, что побелели костяшки пальцев. Однако на леди Софию она по-прежнему смотрела с улыбкой.
– Не представляю, кого бы мне хотелось заарканить, мадам, – сказала она, накрыв ладошкой сморщенную руку старушки. – Вы напоминаете мне о моем доме и о… Годфри.
«Что ж, пусть летит моя голова с плеч долой!» – подумал герцог, поклонился и протянул руку Гарриет.
– Мадам, вы окажете мне честь? Кажется, следующий танец – вальс.
Между ним и бабушкой было условлено, что на первый вальс он пригласит леди Филлис, хотя сам он считал, что танцевать с леди Филлис дважды в этот вечер – плохой тон.
Глаза Гарриет скользнули по его жилету к шейному платку, потом к подбородку, помедлили и наконец посмотрели ему в лицо. Прекрасные зеленые глаза, в которых светились чистота и искренность и в которые он намеренно избегал смотреть, когда занимался с ней сегодня днем любовью. Цвет ее щек слился с цветом ее платья.
– Благодарю вас, ваша светлость, – сказала она, протягивая ему руку. Маленькую мягкую ручку, которую он не выпускал из своих рук ни на минуту, когда они ехали на свидание и когда возвращались с него.
Тетушка торжествовала. Бабушка улыбалась, однако словно вдруг онемела. Зато потом ее гневная речь польется нескончаемым потоком, в этом он был уверен.
Брюс усмехнулся и подмигнул ему. Трейверс и Сотби смотрели на него с завистью, а маркиз Ярборо – с явным интересом. Известный лондонский повеса годился Гарриет в отцы.
– Очень сомневаюсь, – мягко заметил герцог, – достанет ли у кого-нибудь сил отбить натиск всех ваших обожателей.
Гарриет взглянула на него и улыбнулась. Казалось, это было так давно – тот вальс на балу у леди Эвинли. Но волнение и радость оттого, что он снова с ней, не проходили. Целые две недели минуло с тех пор, как она стала его любовницей, и она уже для него не тайна. И все же одну тайну он не раскрыл – что притягивает его к ней, почему с каждой их новой встречей она становится для него все желаннее. Она не кокетничает, не использует никаких уловок, к которым прибегают другие, так в чем же секрет? Почему он любит ее? Никогда прежде он не любил ни одной женщины… или не любил с тех пор, как встретил ее?
Вспомнив, что он хозяин бала, герцог оглянулся вокруг. Танцевали шесть пар: Брюс – с леди Лейлой, вежливой улыбкой отвечая на ее похихикивания. Ему следует быть осторожным, иначе и сам угодит в ловушку. Герцог Крей, его отец, кажется, начинает терять терпение, Брюсу недолго наслаждаться вольной жизнью.
– Тетушка получает искреннее удовольствие от сегодняшнего вечера, – заметил герцог. – Она с трудом мирится со своей глухотой.
– Это, должно быть, пренеприятное испытание, – ответила Гарриет. – Отчасти и потому, "сто пкружша-щие предпочитают уклоняться от общения. Я всегда помню о том, что и сама когда-то постарею и стану немощной. Надеюсь, что кто-нибудь будет ко мне великодушен, если это время наступит.
Но кто же не проявит великодушия к Гарриет?
– Вообще-то говоря, – сказал герцог, – тетя Софи вовсе не немощна. Она сущий дьявол.
Гарриет удивленно посмотрела на него и улыбнулась.
– Мне очень жаль, – произнесла она. – Вы ведь не намеревались танцевать со мной, не так ли? И не собирались приглашать на этот вечер. Леди София умеет настоять на своем.
– Напротив, – сказал он, ему вдруг очень захотелось увидеть, как сейчас румянец зальет ее щеки. – Я мечтал танцевать с вами, Гарриет. И мне очень хотелось пригласить вас на сегодняшний ужин. Иногда – впрочем, это случается нередко – я проникаюсь к этому дьяволу самыми нежными чувствами.
