Бабушка, напротив, сменила гнев на милость – это он понял, как только вошел в гостиную, где его ждали и она, и тетка. Герцогиня добродушно ему улыбнулась.
– Рада отметить, что ты пунктуален, Тенби, – сказала она. – Ты знаешь, как я не люблю ждать, когда же наконец начнут подавать кушанья.
Внук отлично это знал. Он склонился над протянутой ему рукой, затем приложился к ручке тетушки.
– До чего же ты красив, дорогой Арчибальд! – громко провозгласила леди София. – А в этом бледно-голубом фраке – просто неотразим. Ты как ледяной принц!
Тенби с усмешкой подмигнул тетушке.
Вскоре причина хорошего настроения бабушки открылась.
– Сегодня днем нам нанесли визит граф Барторп и графиня, – проговорила она. – Это очень учтиво с их стороны, Тенби.
– Да, действительно, – отозвался внук, отправляя в рот ложку супа и гадая, что наговорила им бабушка в его отсутствие.
– Они привезли нам приглашение, – сказала она, победно улыбаясь внуку.
– И что же это за приглашение? – вежливо спросил внук и стал ждать, пока бабушка повторит известие тетушке. Приятные новости герцогиня любила преподносить не спеша. Наверное, они дадут бал. Во всяком случае, это будет нечто большее, чем просто ужин, иначе бабушка так бы не сияла. Проклятие! И ему придется на глазах у всего света танцевать с леди Филлис первый менуэт! Что ж, как видно, тянуть дольше невозможно – неизбежное должно свершиться. В особенности если бабушка прилагает к этому столько стараний.
– Мы приглашены провести несколько дней в поместье Барторпов, – сообщила герцогиня, – в компании с избранными гостями. С пятницы до вторника. Тебе, Арчибальд, представится прекрасная возможность поухаживать за леди Филлис и даже сделать ей предложение. Нет никакого смысла откладывать это дело, не так ли? Во всяком случае, Барторпы не скрывают, что они очень заинтересованы в вашей помолвке.
Герцог медленно положил на стол ложку.
– Как я понимаю, бабушка, ты решила за меня и приняла приглашение? – Его первая мысль была о том, что целую неделю – от четверга до следующего четверга – он проживет без Гарриет. Если же во время их пребывания в поместье состоится формальная помолвка, Гарриет, очень может быть, не захочет с ним встречаться до конца июля. Что-то говорило ему, что она тяжело отреагирует на помолвку.
– Что-что? – спросила леди София. – Что ты бормочешь, Арчибальд? Повтори, пожалуйста.
Он повторил свой вопрос.
– Естественно, я приняла приглашение, – сказала герцогиня с ноткой нетерпения в голосе. – Это довольно короткая записка, но я уверена, Тенби, у тебя не предвидятся на эти дни настолько важные дела, что ты не можешь их несколько отсрочить. Все идет как нельзя лучше.
– Да, – кивнул Тенби. – Видимо, во время нашего визита я должен буду поговорить с графом?
– Наконец-то! – торжественно провозгласила бабушка. – Я уже боялась, что ты никогда не решишься связать себя узами брака.
– Девица, как видно, с норовом, если вы хотите знать мое мнение, – произнесла леди София. – Два года выезжала в свет, и никто не убедит меня, что на нее не нашлось охотников.
– Она знает, что обязана исполнить свой долг, Софи! – жестко сказала герцогиня.
– Я возьму с собой мою подружку, – промолвила леди София. – Она будет гулять со мной и развлекать меня.
Герцогиня непонимающе посмотрела на нее:
– Прости, София?
– Что? – Иногда герцогу, глядя на тетушку, казалось, что она притворяется более глухой, чем глуха на самом деле. – А-а… Да, впрочем, мы уже с графом обо всем договорились, пока ты, Сэди, показывала графине наши розы в саду. Барторп так и норовил говорить шепотом, у него щеки багровели, когда ему приходилось заново повторять мне все, что он произнес. Иной раз повторял дважды. – Голос леди Софии гремел на всю столовую. – Тут-то я ему и сказала, что отчетливо слышу только мою дорогую малышку леди Уингем.
Герцог, может быть, и посмеялся бы над проделкой тетушки, если бы не пришел в ужас от того, что надвигалось. Бабушка тоже это поняла – достаточно было взглянуть на ее застывшее лицо.
– О чем ты говоришь, София? Во что ты втянула Барторпа?
– Втянула? Что ты имеешь в виду, Сэди? – Невинный взгляд широко открытых глаз – это было что-то новенькое. Несмотря на всю трагичность ситуации, герцог не мог не улыбнуться. – Барторп – истинный джентльмен, хотя и говорит шепотом, – продолжала тетушка. – Вполне учтив и вежлив. Он пообещал мне пригласить мою крошку в поместье.
– Ей будет там крайне неуютно, – холодно сказала герцогиня.
На сей раз леди София избрала роль совершенно глухой и занялась ростбифом. Настроение у бабушки испортилось мгновенно – герцог заметил это, бросив на нее беглый взгляд. Она явно помрачнела. Ну а он сам? Его охватили противоречивые чувства: радость, оттого что она будет рядом с ним, и неподдельный страх. Судя по всему, и его бабушка, и Барторпы ждут, что во время пребывания в поместье Тенби сделает определенное объявление, и он не видел возможности этого избежать. Да и надо ли было избегать? Но там будет Гарриет! Не исключено, что ей придется присутствовать при объявлении о помолвке.
А ведь всего несколько недель назад он готов был отбросить все опасения и сделать Гарриет официальное предложение. Как, казалось сейчас, это было давно – эта созревшая вдруг в нем решимость, желание совершить сей акт свободы и неповиновения! Он загнал себя в угол. Случилось то, чего он так боялся.
– Надеюсь, – отчетливо произнесла бабушка, – у леди Уингем достанет здравого смысла, и она не воспользуется приглашением.
– Ах нет, Сэди! – возразила тетя. – Она не откажется, когда прочтет мое письмо. У нее такое доброе сердце.
* * *
Вечером герцог Тенби отправился на раут к миссис Робертсон. Гарриет разговаривала с мистером Хэммондом и леди Форбс, когда увидела его. Она затруднялась сказать, какие чувства охватили ее, когда он вошел, – радость, облегчение? Сердце у нее бешено забилось, и она ощутила, что кровь прихлынула к щекам. Гарриет стала энергично обмахиваться веером и заулыбалась мистеру Хэммонду.
Герцог Тенби обычно носил темные фраки, на фоне которых его светлые волосы казались еще светлее. Но сегодня на нем были льдисто-голубой фрак, серебристые бриджи и белоснежная, отделанная кружевами сорочка, и он выглядел великолепно. Гарриет отвернулась, чтобы не смотреть на него.
И тут же маркиз Ярборо склонился над ее рукой и поцеловал в ладошку, рассыпаясь в комплиментах, в то время как его взгляд нахально шарил по ее телу. «До чего же странно, – подумала Гарриет, – стоит лишь приобщиться к высшему свету, и ты очень быстро теряешь наивность, – а может, и невинность!»
